Ада, или Отрада
1 прочтение
Грязного цвета альбом остался лежать на стуле под ее испанской шалью. Старый слуга шаркающим пинком вышиб лист болотного тюльпана, занесенный сквозняком, и снова закрыл парадную дверь.
«Mademoiselle n’aurait jamais dû recevoir ce gredin», проворчал он на обратном пути через холл.
«Именно это я и хотел заметить, – сказал Ван, поскольку Ада закончила свой рассказ о гнусном вымогателе. – Что, снимки оказались достаточно скабрезными?»
«Хуже», выдохнула Ада.
«Эти деньги могли бы пойти на что-нибудь более достойное, на нужды Приюта для Слепых Жеребят или Стареющих Золушек».
«Странно, что ты так сказал».
«Так ты вправду думаешь, что, купив у него альбом за жалкую тысячу долларов, ты уничтожила все улики и больше волноваться не о чем?»
«Ну да. А что, сумма, по-твоему, слишком мала? Я могу послать ему еще. Я знаю, где его найти. Он, с твоего позволения, читает лекции по Искусству Прицельной Съемки в Школе Фотографии в Калугано».
«Подходящее место для прицельной стрельбы, – сказал Ван.
«Разумеется, я уверена. Он при мне, на дне того сундука, сейчас покажу тебе».
«Скажи, любовь моя, какой коэффициент умственного развития был у тебя, когда я впервые с тобой встретился?»
«Двести с лишком. Феноменально много».
«Что ж, с тех пор он резко снизился. Следопыт Ким оставил у себя все негативы, да еще пачку снимков, которые он со временем вклеит в другой альбом или пришлет по почте».
«Ты хочешь сказать, что мой коэффициент снизился до уровня Кордулы?»
«Ниже. А теперь давай поглядим на эти снимочки – перед тем, как определить сумму месячного жалованья нашего фотолюбителя».
Злонамеренная серия открывалась снимком, передававшим одно из первых впечатлений Вана от усадьбы Ардис, но под углом, отличавшимся от его воспоминаний. Объектив захватил участок между тенью calèche на гравии и ослепительно-белой от солнца ступенью колонного крыльца. Марина, одна рука еще в рукаве пыльника, который ей помогает снять лакей (Прайс), стоит, маша свободной рукой в театральном жесте приветствия (совершенно не вязавшимся с гримасой беспомощного блаженства, исказившей ей лицо), в то время как Ада в черной хоккейной куртке, принадлежавшей на самом деле Ванде, присев и накрыв волосами свои голые коленки, слегка охаживала цветами Дака, чтобы тот перестал заходиться лаем.
Качество снимков постепенно улучшалось.
