Ада, или Отрада
1 прочтение
Одновременно, не поворачивая головы, она оттолкнула вороватого Вана от своего зада, а другой рукой проделала магические пассы над маленькими, но необыкновенно красивыми грудками Люсетты, блестевшими капельками пота, после чего провела вдоль плоского трепещущего живота этой выброшенной на берег русалки к однажды уже виденной Ваном жар-птичке, теперь вполне оперившейся и по-своему столь же дивной, как и сизый ворон его любимой. Чародейка! Акразия!
Перед нами не столько «казанованская» сцена (тот двуличный дамский негодник владел лишь однотонным карандашом, не выделяясь из ряда прочих мемуаристов своей тусклой эпохи), сколько гораздо более раннее полотно венецианской (sensu largo) школы, воспроизведенное (в «Запретных Шедеврах») достаточно искусно, чтобы выдержать взыскательный разбор бордельного vue d’oiseau.
Вот, пожалуй, и все, поскольку волшебная безделушка сразу разжижилась, и Люсетта, схватив ночную рубашку, сбежала в свою комнату. То был всего лишь один из тех лабазов, в которых ювелир знает, как можно кончиками пальцев нежно придать пустячку еще большую ценность, делая мелкие движения, напоминающие чем-то потирание задних крылышек сидящей голубянки или фроттаж большого пальца фокусника, пальмирующего монету; но именно в таких лабазах анонимные картины, приписываемые Грилло или Обьето, капризу или замыслу, Ober- или Unterart, как раз и обнаруживаются рыщущим художником.
«До чего же она нервозна, бедная девочка, – заметила Ада, потянувшись через Вана к “Лоску”. – Можешь теперь заказать завтрак, если только… Ах, какое прекрасное зрелище! Орхидеи.
«Сотни шлюх и десятки кошечек, более опытных, чем будущая госпожа Вайнлендер, говорили мне это».
«Может, я и не такая умная, как раньше, – с грустью сказала Ада, – но я знаю кое-кого, кто не просто кошка, а настоящий хорек, и это Кордула Тобакко, она же Madame Perwitsky. Я прочитала в этой утренней газете, что девяносто процентов кошек во Франции умирают от рака.
Сойду с ума если останусь еще на ночь поеду кататься на лыжах в Верма с другими жалкими шерстяными червяками недели на три или так печально
Ван прошел к монастырскому аналою, который приобрел для сочинения в вертикальном положении становой мысли, и написал следующее:
Нам жаль, что ты так скоро уехала. Нам еще жальче оттого, что мы завлекли нашу Эсмеральду и русалочку в озорную проделку.
