Адаптация к взрослой жизни

Когда проходил мимо автобусной остановки, мелькнула мысль: хорошо бы все бросить и уехать домой к родителям. Хотелось вернуться в привычный уют, оказаться в своей комнате. Сидя на полу возле батареи, слушать «Крематорий» и писать романтические стихи, в ожидании когда мама позовет ужинать.

Возле ларька на остановке я заметил Настю. Она сидела на лавочке и лихорадочно листала какую-то тетрадь. Движения ее были торопливыми и неловкими, словно от скорости нахождения нужной записи зависело что-то жизненно важное.

Поборов робость, я решился подойти и заговорить с девушкой.

‒ Привет! Как дела? ‒ чуть не заикаясь, выговорил я."

"Настя подняла глаза от тетради. Я заметил, что они покраснели, будто она плакала, а на скулах заметны разводы туши, подтверждающие эту догадку. Ее взгляд был испуганным и удивленным, вероятно, она просто не узнала меня в первый момент. Только после продолжительной паузы (которая показалось мне бесконечной, хотелось провалиться сквозь землю от неловкости) девушка, наконец, ответила:

‒ Привет.

Ты, кажется, Ярик, наш новый сосед?

‒ Да. У тебя что-то случилось?

‒ Нет, ничего, просто… ‒ она шмыгнула носом и тут же полезла в сумочку за платком. ‒ Просто у меня только что была первая лекция по математике, и я ничего не смогла понять. Ну, совсем почти ничего. Сидела, писала… Профессор в конце говорит: «Вопросы задавайте!» ‒ а я сижу как дура и рот раскрыть боюсь. А ведь в школе отличницей была, мне медаль только из-за сочинения не дали, сказали, плохая сочинительная часть, а там-то не единой ошибки не было.

Я в себя не могу прийти, на занятия свою школьную тетрадь взяла ‒ и ничего. Сейчас вот сижу, пытаюсь понять и разобраться ‒ и ничего... ‒ Настя снова всхлипнула, и по щекам медленно поползли две крупные слезинки. Она торопливо смахнула их платком, еще сильнее размазав тушь, и торопливо продолжила: ‒ Ну куда я поехала и зачем! Мамка говорила, чтобы дояркой поработала, потом в техникум на зоотехника, сперва в райцентре, а там уж посмотреть. Мамка у меня дояркой всю жизнь ‒ и ничего, а я-то куда? Папка сказал: езжай, попробуй, ну, я и поехала, думала, тут-то сочинений не надо, тут все хорошо получится...

Она перешла на невнятное бормотание и снова несколько раз всхлипнула. Мне захотелось как-то ей помочь, успокоить и утешить, но я не знал, как это сделать.

‒ Ну, не переживай, все образуется. На математике свет клином не сошелся. Я вот в ней тоже ничего не понимаю почти, но выкручивался как-то.