Адаптация

- Вот блин!

Так и знала, что утро мне тоже испортят. Да, мама. И папа заодно, которые остались там, на Земле, так далеко, как подобному мне неучу не охватить своим скудным умишкой такого расстояния. В чём там оно измеряется? Парсеки? Световые года?

А тумана-то розового вокруг нету! В смысле, чтобы стало пофигу.

- Обязательно с утра настроение портить? – поинтересовалась я. Я уверена – стоит начать себя жалеть и всё, погрязнешь по уши в слезах и соплях. Как там родители? Наверняка ведь уверены, что самолет упал.

О, чёрт!

Я быстро отвернулась, собираясь переодеться и убрать постель, чтобы отвлечься. Не думать, не думать.

За спиной прозвучал очередной всхлип.

Как там поётся?.. И ни одной же прилипчивой песенки в голове! А вот когда не надо, так они там просто толпятся. Помнится, на последнем экзамене привязалась «Боже, какой мужчина!», начисто прогнав все мои и так не шибко какие обширные знания в области экономики и это был провал! Тройка, да и то с натяжкой, чисто за хорошее поведение в течение семестра.

- Всё, не буду, - угрюмо пробурчали из-за спины.

- Позвольте, а где моя одежда? – возмутилась я. Вот оно – когда нет сил отвлечься, придумав что-нибудь интересное, можно просто разозлиться. – Кто и на каком основании её изъял?

- Так вчера же сказали, что почистят и вернут. На память. Она тут не в моде, - промямлила Галина.

- Тут в моде обширные хэлоуинские костюмы привидений?

Она улыбнулась. И то хлеб.

- А вот они и проснули-ись, - раздалось откуда-то сбоку.

От дверей, которые тут напоминали стальной лист и взъезжали в стену, плыла (иначе и не скажешь) эта самая сотрудница дома для адаптантов, высокая, тонкая и обтянутая такой же серой материей, какой были обтянуты перехватившие нас черные статуэтки. За ней шла, пусть и не менее красиво, но все же просто шла, перебирая ногами, девушка, на вид примерно нашего возраста, но совершенно точно инопланетянка.

- Доброе утро. А почему мы с вами так похожи? – первым делом спросила я сотрудницу, а всё потому, что мы с Галей уже говорили на основном союзном языке – однёрке. Нас обучили, пока мы спали, нанюхавшись мягкого розового тумана. И нервы, так сказать, подлечили, и практическую образовательную пользу извлекли. Так вот, вопрос языка и общения не стоял, в отличие от миллиона других жизненно важных вопросов.