Адель и 40 оборотней (СИ)

Но вот, нырнув в четвертую дверь, я поняла, что все изменилось.

Мы оказались в огромной пещере с высокими потолками. И впервые вывалилась не в воду, а на камни.

Халле протянул мне руку, помогая подняться.

Вокруг было светло. Сложно сказать, откуда шел свет, словно светился сам воздух. Или вода… Подземное озеро, я чувствовала невероятную силу, исходящую от него.

— Мы пришли, да? — шепотом спросил Халле. Его голос отдавался эхом.

— Наверно, — так же тихо сказала я.

Вот и все? Нужно понять, что делать дальше.

Мне говорили, где-то здесь должны быть двери в гробницы кхайских царей.

Не одна, много. Но та, что нужна нам — вскрыта, скорее всего. И Магнус, вскрывший дверь, вряд ли мог далеко уйти. Жрец так ухмыльнулся, говоря об этом, словно представляя сладкую месть, расплату за содеянное. Магнус мертв, и его тело где-то здесь. Нужно забрать у него некий предмет, скорее всего это царский венец, вернуть его на место, на голову статуи царя, а после этого запечатать гробницу. Запечатать придется собственной кровью, но много, как сказал жрец, не нужно. Очень надеюсь, все будет именно так.

После этого, сказал Ааснах, стражи позволят мне уйти. Очень надеюсь, выход они покажут тоже. Должен быть выход.

Олин говорил, что твари могут потребовать жизнь одного из нас. Кто-то должен будет остаться. На самом деле, то, что я знала о кхаях… скорее всего, так и будет. Потревоженные предки потребуют не просто немного крови, а жизнь взамен.

Если они заберут мою, сможет ли Халле выбраться отсюда самостоятельно? Наверно, мне не стоило брать его с собой… но у меня не хватило бы сил сделать все это в одиночку.

Сейчас уже не важно. Мы оба здесь.

— Нужно осмотреть все, — сказала я.

Ладно, займемся делом, а бояться будем потом. Чем быстрее закончим, тем лучше.

И все же, когда Халле достал термос с недопитым горячим чаем — я не смогла устоять.

Вернее то… Светлые боги, я даже не знаю, как объяснить это.

Первый на него наткнулся Халле, и я видела, как буквально шерсть встала дыбом, Халле зарычал.

Магнус был жив.

Если только это можно было назвать жизнью. И все же, жизнь в нем я ощущала довольно отчетливо, несмотря на то, что часть его тела уже превратилась в камень.

Он застыл в такой позе, словно еще надеялся сбежать отсюда, уползти… хотя бы уползти, потому что правая нога давно не двигалась.

Тогда, когда это настигло его, он убегал, за ним гнались… кто? Твари?

Его бедро пронзила каменная голубая молния… Нет, не молния, конечно, но я не знаю, как это точнее описать.