Адель и 40 оборотней (СИ)

И вообще, говорил же он мне — одеваться теплее, а я не послушалась! Здесь намного холоднее, чем я привыкла в городе летней ночью. И какое счастье, что я ботинках, а не в своих босоножках, в них я бы тут точно околела…

Теплое дыхание мне в ухо… и, кажется, дыхание чуть-чуть чаще становится.

А пальцы, замерзнув, слушаются плохо, неудобно рисовать. И… хрясь!

У меня сломался карандаш.

Выдохнула я. Мне показалось, Косак тоже чуть с облегчением выдохнул.

— Давай я тебе поточу, — он отобрал у меня карандаш, отошел в сторону.

Я немного подышала на пальцы.

— Замерзла? — глянул на меня.

Я так хотела сказать, что нет, но тут, кажется, еще дождь начинал накрапывать. Совсем немного, но теплее от этого не становилось. Пока он стоял рядом, почти нависая надо мной, я не чувствовала этого так явно, он меня прикрывал, да и думала я все о чем-то не о том, а теперь ветер задувал под куртку и пробирал до костей.

— Немного, — призналась я. — Ничего, я… согреюсь…

Поздно, что теперь делать? Домой меня за теплым свитером не отправить.

Косак посмотрел вверх на небо, потом на меня, всю съежившуюся.

Я потерла одну ногу о другую…

И так невольно, с надеждой, покосилась на сложенную одежду и куртки. Волки все равно убежали и им не надо, а мне бы погреться… Или не стоит так? То, что я знаю про восприятие оборотнями запахов… Одежда потом долго будет пахнуть мной. А надо ли оно мне, снова отбиваться?

Косак отобрал у меня карты, сказал: хватит, а то сейчас дождь начнется, все намокнет. Сказал: запомни, потом зарисуешь.

А потом вдруг взял, снял свою куртку и накинул на меня.

— Да вы что? А вы как же? — я от неожиданности даже слегка испугалась.

— Я волк, Адель, — Косак очень спокойно, словно с ребенком, всунул мои руки в рукава, натянул мне на голову капюшон. — Мне, конечно, в куртке теплее и удобнее, но я могу на снегу спать, и ничего не будет. А ты простудишься и заболеешь, и никакой работы потом. Так что не спорь.

Он стоял, наклонившись ко мне, его глаза совсем рядом.

— Думаете впечатлить меня широким жестом, капитан? — тихо сказала я.

И такая пронзительная усмешка в его глазах.

— Почему бы и нет? Могут же у меня быть свои методы? — и довольно улыбаясь, он запихнул мои волосы под капюшон, и выбившуюся прядь за ухо. — К тому же, думаю, теперь ты точно запомнишь, что нужно одеваться теплее.

Его куртка теплая, в такой хоть осенью ходить, и тяжелая, огромная, мои руки тонули в рукавах.