Адель и 40 оборотней (СИ)

— Может быть… а… Дел… — он пытается что-то сказать мне, но снова тянется за поцелуем, не оторваться, закрыв глаза от удовольствия. — Может быть, мы пойдем ко мне?

— Давай, — шепотом говорю я, замирает сердце и как-то сжимается внутри. Потому что это тот самый последний шаг, однозначный.

Еще минут десять мы целуемся, никак не выходит закончить…

Потом, все же, встаем, он забирает вино и стаканы, я — миску с орешками. Немного боюсь столкнуться с кем-нибудь по дороге, потому что это так… Сегодня утром они дрались за меня, а теперь я… Капля запретного и недозволенного во всем этом, только капля, мы не делаем ничего такого… но у меня горят щеки.

Я иду за ним. Он умудряется держать все одной рукой, а второй — меня, не отпуская, словно я могу сбежать.

Наверх. Олин открывает дверь.

Его комната намного просторнее, два высоких окна… но это совсем не важно сейчас. Я даже не успеваю разглядеть, потому что, едва закрыв дверь, он ставит стаканы на пол, отбирает у меня тарелку, ставит туда же, а меня разом, выдохнув, словно едва дождавшись, прижимает к стене.

Он расстегивает на мне ремень, пуговички на рубашке, и там под рубашкой, ладонями, обхватывает меня.

На какое-то мгновение я даже замираю напряженно, вдруг испугавшись… даже не знаю чего, может быть его тихого, едва слышного нетерпеливого рычания. Я знаю, что он не сделает мне больно, ничего плохого, но… слишком быстро и горячо.

И он мгновенно замечает это, замирает сам, касаясь моего виска губами.

— Что-то не так? — говорит чуть хрипло. — Я тебя пугаю, да?

— Нет, — я понимаю, что все хорошо окончательно, что мне нравится, выдохнув, прижимаюсь всем телом. И вдруг неожиданно смешно. — Немного, — говорю я. — Ты просто животное!

Он смеется тоже, тихо, немного хрипло.

— А ты сомневалась? — целует меня в висок и где-то за ухом, его пальцы нежно поглаживают. — Слишком быстро, да? Прости… Сейчас, да… я осторожно.

— Мне даже нравится, — честно говорю я.

Он тихо, но так весело хрюкает. Его колючая, отросшая за день щетина, щекочет мне шею. Мне действительно нравится. И от того, что немного смешно, становится вдруг так легко, словно я знаю его всю жизнь, могу доверять, могу расслабиться.

И я сама расстегиваю его рубашку. Осторожно… у него забинтована рука, но ему это не мешает… И, словно не в силах сдержаться, он рычит снова.

Быстро, нетерпеливо, да, я чуть-чуть не успеваю.