Адептка в мужской Академии

А еще, в конце каждой лекции, под его руководством, мы начали разучивать первые магические формулы, которые, как я понимала, впоследствии пригодятся нам на практических занятиях.

На уроках Блеквуда всегда было тихо. Никто не смел шушукаться и перебрасываться записками. Парни не шутили и не смели дерзить, как бывало на других лекциях. Причем, никто даже не делал попытки проверить некроманта на прочность. Словно все чувствовали, Дорнан не тот человек, который стерпит к себе подобное отношение.

Остальные предметы делились для меня пока на вызывающие интерес и те, которые были просто нужны для полного багажа знаний.

И все же, полный восторг от осознания того, что я все же учусь, пусть и при таком неприятном маскараде, грел душу, вдохновляя на будущие достижения и победы. Мне казалось, что я просто обязана проявить себя по всем предметам. А оттого посещения библиотеки были не пыткой, а истинным удовольствием. Конечно, я понимала, что пыл со временем уйдет, но учится мне нравилось и я надеялась, что смогу показать себя прилежным учеником Академии.

Утром в субботу в дверь нашей комнаты постучали. Я первая разлепила глаза и села, еще не соображая. А вот храпевший орк даже глаз не открыл и, кажется, не услышал требовательный стук того, кто находился в коридоре общаги.

— Иду уже! Иду! — проговорила я, когда стук повторился.

Откинув одеяло, нащупала ногами обувь. И встав, направилась к двери, почесывая поясницу, даже не подумав о том, что прежде никогда бы так не повела себя.

Леди чесаться в чьем-либо присутствии, даже если этот присутствующий спит, было просто уму непостижимо. Ох, знала бы матушка и сэр Уильям, что их дочь и воспитанница спит в здании, где полным-полно молодых людей! Представляю себе их реакцию. А моей репутации в таком случае пришел бы конец. Как же хорошо, что меня здесь все считают парнем?

За дверью оказался недовольный Серафим. Тот самый, который разве что кулаком себя в грудь не бил, утверждая, что более не будет посыльным.

— Доброе утро, сэр Дух! — проговорила я.

Он влетел в комнату и бросил на мою кровать какой-то сверток. После чего, демонстративно не разговаривая со мной, торопливо вылетел вон.

Я обернулась, посмотрев на то, что принес Серафим. Закрыла дверь, сообразив, что именно поклажа послужила поводом для вежливости духа. Иначе он спокойно бы прошел сквозь стену и не утруждал бы себя стуком в двери.

Склонившись над свертком, разглядела простую карточку.