Адептка в мужской Академии

Как трепетали капли на длинных ресницах. И ему чертовски не хотелось чувствовать себя проклятым извращенцем. Но Блеквуд не мог отрицать, что невольно залюбовался Оливером. Что ощутил позорное волнение и возбуждение, удерживая на руках легкое тело.

Черт, да он едва не совершил непоправимое! Он едва не поцеловал мальчика, стоя под дождем и содрогаясь мысленно от жестокого влечения и непреодолимой тяги.

Никогда в своей жизни он не ощущал ничего подобного. Он хотел поцеловать Оливера. Хотел так, что почти сдался этому чувству, но успел вовремя остановиться, сказав себе о том, что сходит с ума.

«Это мальчик, Дорнан!» — мысленная оплеуха немного отрезвила его, но очередная вспышка молнии и тонкая, совсем не мужская ладонь, переместившаяся на его плечо, снова едва не сбросили Блеквуда в бездну отчаяния. И хлеставший холодными каплями дождь не помогал прийти в себя.

«Боже!» — хотелось ему простонать тогда.

— Дорнан? — Этель спасла его от звеневших в сознании мыслей, коснувшись тонкими пальцами щеки. От ее прикосновения некромант содрогнулся.

Его желание, возникшее там, на полигоне, не исчезло. И сейчас оно снова ожило. Тело требовало разрядки, но разуму было тошно от мысли о том, что он коснется леди Ангригор. Потому что не ее он желал.

— Все в порядке, дорогой? — она нахмурилась, явно не понимая причину его задумчивости. — Ты, верно, устал сегодня. Пойдем, я помогу расслабиться, — многозначительно добавила она.

— Мне казалось, мы уже обсудили этот вопрос, Этель, — холодно проговорил Блеквуд.

— Да, — кивнула она. — Но всегда можно и передумать. Я совсем не против, дорогой. И предлагаю тебе провести хорошо время без каких-либо обязательств.

Он хмыкнул и снова обернулся, но дорожка, ведущая к общежитию, уже опустела. Оливер, скорее всего, достиг здания.

— Мне пора, — Блеквуд прошел мимо удивленной Этель, не замечая, как ее удивление сменяется на почти не скрываемую маску раздражения.

— Ты нашел другую, да? — бросилась она следом.

Дорнан придержал для нее дверь, напомнив себе о том, что все же Этель леди, а у него есть свои рамки приличия.

И пусть, даже если он не намерен пустить ее в свою постель, то игнорировать до такой степени не стоит.

— Дорнан! Кто она? — не успокаивалась женщина, шагая следом за ним по ступеням.

— Моя невеста! — снизошел он до ответа, ощущая растущее в груди недовольство. — Я уже говорил тебе, что обручен. И мы с тобой расстались, если помнишь.

— Это ты расстался со мной, — она обогнала его уже в коридоре.