Адептка в мужской Академии

Оно что-то чувствует. Что-то, что находится там, за дверью. В комнате, которая в моем мире принадлежит профессору Лэнгфорду, ректору Академии.

«В комнате, которая прежде принадлежала первому директору — лорду Атмайеру!» — промелькнула в голове мысль. И сразу все предположения, которые я строила, выстроились в ряд, сложившись в один образ.

Умершая загадочной смертью леди Атмайер и ее супруг…

Что, если ее убили? Что, если я права и этот зеленый огонек — дух женщины, которая, возможно, обладала магическим даром?

— Не надо! — повторил перстень, сжав мой палец до боли, но я не послушалась.

Там, за дверью, возможно и не находился свиток. Зато была разгадка тайны смерти женщины с портрета. Женщины, которая носила кулон, оставшийся у Дорнана!

Но, возможно, там же находился и призрак. Теперь-то я знала, что здесь есть кто-то помимо души леди Атмайер.

Сделав глубокий вдох, решительно опустила дверную ручку и потянула на себя.

Дверь открылась с ужасающим скрипом. Я на секунду застыла на пороге, после чего переступила его и вошла в темное помещение, где был различим только огонек, заманивший меня сюда.

— Ой, — глухо проговорило кольцо на пальце и неожиданно замолчало. А я во все глаза посмотрела на огонек, который метнулся вверх и завис, осветив загадочный портрет женщины, висевший на стене.

— Надо же! Он тоже находится здесь! — поняла я и прошла вперед.

В кабинете было холодно. Казалось, ледяным дыханием дышат сами стены, пол и потолок комнаты.

С губ срывался пар, но я упорно шла вперед, пока не оказалась рядом со стеной, на которой висел портрет жены основателя Академии.

Огонек моргнул и метнулся немного в сторону, освещая и лик лорда Годрика. Я перевела взгляд, отмечая, что на этом портрете мужчина выглядит немного иначе. Словно это был совсем другой портрет. Его лицо не казалось холодным и мрачным. Напротив, в глазах мага светилось тепло и что-то доброе, чего я не замечала прежде на портрете — двойнике.

— Что бы это могло значить? — проговорила я тихо и огляделась в поисках предмета, стула, или ящика, с помощью которого могла бы подняться выше и коснуться картин.

Так как висели они на приличной от пола высоте.

Палец снова сжало, но перстень отчего-то молчал. А вот зеленый огонек проявлял активность. Он вернулся к изображению женщины и запрыгал у ее лица, будто пытаясь привлечь мое внимание.

— Что не так? — спросила я, понимая, что обращаюсь к огоньку.