Адептка в мужской Академии

Это как же он на меня влияет, если я начинаю слышать голоса после такой вот встречи?

— Что застыла, рот раззявив? — прозвучало в тишине.

— А кто это со мной говорит? — уточнила я. Вдруг здесь, в общаге, есть призраки помимо Серафима, а я и не знала? Кстати, отличное оправдание!

— Как кто? Я! — прозвучало в ответ. — Да ты смотришь не туда! — раздалось следом недовольное. — Я здесь. На твоей руке.

— Что? — я медленно опустила взгляд и замерла, таращась на кольцо.

Черная роза, украшавшая перстень и прежде заинтересовавшая меня, словно ожила, распустив свои лепестки.

И звук определенно, если я только конечно, не бредила, шел от кольца.

Помотав головой, пытаясь сбросить наваждение, я уставилась на подарок некроманта и спросила:

— Это ты разговариваешь со мной?

— Во-первых, не ты, а вы, — поправил меня перстень, пошевелив лепестками ожившего цветка, — а во-вторых, да. Я. И не надо так болтать головой, милая. Не ровен час, оторвется.

Я нашарила свободной рукой стену и оперлась на нее, приходя в себя.

Что там говорил Итан про это кольцо? Он называл его артефактом? Интересно, знал ли Блеквуд о том, что подарил мне на помолвку."

"— А ты, святая наивность, думала вообще, почему твой нелепый маскарад с переодеванием не просекли два таких сильных мага, как старик ректор и лорд Маунтбрук? — спросило кольцо.

— Боги, — прошептала я. — Мне срочно надо присесть!

— Присядь, горемычная. А то и правда, грохнешься в обморок. А потом жди, пока придешь в себя, — пошевелило лепестками розы кольцо.

 — Нынче молодежь пошла хилая. То и дело норовят чувств лишиться. То ли дело в мое время…

Я вышла из ванной. Подошла к входной двери и заперла ее на замок, предварительно посмотрев, нет ли кого в коридоре. Затем села на кровать и вытянула вперед руку, поглядев на палец, который венчал перстень.

— Вы кто? — вспомнив о том, что кольцо просило обращаться к нему уважительно, спросила я.

— Родовой артефакт Блеквудов, — сообщило важно кольцо. Я подняла руку и повертела ее, рассматривая перстень, пытаясь понять, как оно ухитряется разговаривать и, главное, чем, если ни рта, ни чего-то подобного, на нем не было.

— Родовой? — повторила я.

— Хватит на меня пялиться. Неловко даже, — проворчало кольцо.

— А что же вы прежде молчали? — удивилась я, все еще не веря ни своим ушам, ни глазам, наблюдавшим шевеление цветка.

— Да я очень уж давно молчала. Все меня тыкали на руки невест. Я же, видишь ли, обручальное, — пояснило кольцо.