Нет, когда я думала о том, чтобы вернуться домой, я не это имела в виду!
Экипаж между тем остановился, проехав от родового гнезда Бросвиров всего ничего! Какой-то квартал! Карета замерла, и я шумно выдохнула, впервые согласившись с Диром: не нужно было его провожать.
Пытаясь скрыть эмоции, уставилась на чугунные ворота с эмблемой – перекрещенные мечи и пламя на червленом фоне. За ними открывалась широкая аллея, усыпанная золотистой листвой, ведущая к особняку.
Он разительно отличался от того, где жила семья прежней Кимерины.
Там правили прагматичность, основательность и серость. Дом Нидоуза же был высечен из светлого мрамора и украшен позолотой. Белоснежные колонны обрамляли парадный вход. Высокие окна с витражными стеклами, фасад с барельефами, подстриженные газоны, затейливые вазоны, статуи меж причудливых кустов… Почему-то я ожидала немного другого. Но, может, это родовое гнездо Нидоузов. И в этих стенах Дира ждут родные или… та единственная.
От последней мысли в груди кольнуло. Хотя то, что у инистого кто-то может быть – вполне естественно. Сильный, красивый той скупой мужской красотой, в которой больше мужества, чем правильных, выверенных черт, лорд вряд ли будет одинок.
Это у главной героини ее избранник обязательно одинок и ждет лишь ее появление. На вторых ролях все не так романтично и поэтично.
Бросила взгляд на Дира, но его лицо при виде собственного дома отчего-то помрачнело, а после инистый, словно прочитав мои мысли, произнес:
– Этот особняк хоть уже семь лет как мой, но все равно чужой, – сухо произнес он, словно угадав мои мысли.
– Я нечасто здесь бываю. Сейчас, когда пришлось читать лекции в академии, вот переехал…
От меня не укрылось это «пришлось», но уточнять я пока не стала. Но пометку сделала. А пока продолжила смотреть на роскошь, в которой не было настоящей жизни. Только холодное величие древнего мавзолея.
Дверцы кареты открылись, и я невольно задержала дыхание, глядя на массивные дубовые двери с железными накладками.
Дир между тем взялся за ручку на дверце кареты и, глядя на меня, спросил:
– Все, можно считать, что твоя миссия проводить меня – и даже не в последний путь – закончена. Возничий доставит тебя в академию.
А я поняла, что это действительно все. И завтра на лекции я вновь увижу лишь холодного и невозмутимого магистра, а не того, кем был Нидоуз сегодня в карете.
