Опорно-двигательный аппарат, нервную систему, кровеносную… А еще подписать, что и как называется, и главное – запомнить!
Ибо малый пламенный песчаник был миниатюрной копией своего собрата – большого песчаника. Бестии, высота которой в холке достигала второго этажа. И с этой тварью порой сталкивались боевые маги приграничья. И чтобы убить этакую гадину, нужно было знать ее строение. Ибо, как выяснилось, у этой ящерюги всего несколько уязвимых мест: слабые подколенные связки, расщелина меж двух грудинных костей, через которую можно добраться до одного из четырех трубчатых сердец, и подглоточный ганглиозный узел.
Конечно, все это можно было бы перечислить и на лекции, но как сказал Дроуз: «Знания, полученные руками, глазами и ушами, усваиваются лучше, чем только ушами». И оказался прав: вся наша группа отлично запомнила строение песчаника, даже если кто-то этого и не хотел!
Правда, практикум затянулся почти до самого вечера, так что когда я вышла из бестиолого-алхимического корпуса, то поняла, что испытываю самое искреннее на свете чувство – голода! Потому как его ни с чем не спутать.
Оно яркое, очевидное. И всепоглощающее. Особенно котлеты, стейки, жареную картошечку, спагетти с грибочками, тефтели… Ну или хотя бы столовскую кашу. Я была непривередлива.
Сумерки вокруг уже начали сгущаться, дождь чуть накрапывал, обещая мокрую, шуршащую каплями по крышам ночь, когда я глянула на хроносы, висевшие на центральной башне. Как раз отгорал аметист.
А это значило, что наступало время ужина.
К нему-то на встречу ноги сами меня и понесли, но… тут мой взгляд зацепился за черное пятно на сером фоне. На одной из веток раскидистого дуба, чья крона уже была сквозистой и побуревшей, сидел неподвижный, точно труп в склепе, ворон. И смотрел. На этот раз для разнообразия не на меня."
"Взгляд птицы был прикован к аллее, по которой под прозрачным куполом, раскрывшимся точно большой зонт, шли двое. Знакомая такая парочка… Она – блондинка, он тоже – светлая голова.
Причем всей империи. Его драконистое высочество Ричард вел под руку Одри. И выглядели они такими… что я, убежденная в политической подоплеке этого союза, поняла: без любви здесь не обошлось. Причем искренней и взаимной.
Я замерла, спрятавшись под ветвями рябины от ворона, который следил за парочкой таким хищным, цепким взглядом, что я разом забыла и про голод, и про ужин, и про то, что вообще-то хотела после оного спать.
