Словно он для себя решил: пусть я выгляжу знакомо, пахну знакомо, но я – ему не знакома. Чужачка.
– Ладно, ладно… – Я убрала ладонь, не сводя со зверька глаз. – Сиди здесь, а я пойду…
И отошла к столу, начав спешно собирать с того вещи на занятия. Не глядя, запихнула вместе с листами для записей лекций и учебника вчерашние наброски доклада, котомку с прахом и…
Последнее, что я увидела перед тем, как захлопнуть дверь – как песцовый енот (или енотистый песец – не знаю уж, как правильнее) вскочил на мою кровать, закрутился на подушке, словно что-то ища, и замер, уставившись на меня.
Его пушистый хвост нервно подергивался, а в глазах стояла настоящая звериная тоска – будто он только что потерял что-то очень важное и никак не мог понять, как это произошло.
Я глубоко вдохнула и рванула по коридору.
Значит, и звери чувствуют подмену…
Эта мысль была куда неприятнее, чем все чванливые лордики со своими кустовыми угрозами.
Я мчалась по парковой аллее, а потом – и по коридорам корпуса целителей, словно за мной гналась стая упырей – и все с непристойными предложениями вечернего ужина.
На котором я – коронное зажаренное блюдо с яблоком во рту.
Сумка билась о бедро на каждом шаге, а пульс набатом стучал: скорее, скорее, скорее! Когда бешеный бег перекрыл кислород, у меня открылось второе дыхание, а за ним и третье.
Вильда при этом галопе, что примечательно, не переставала вещать о пользе тренировок и нацелилась добавить к вечерней экзекуции еще и отжимания. За это хотелось ее убить, несмотря на то что ба была и так уже мертва как пятьсот лет.
Плевать! Только ради этого я готова была выучить некромантию.
Поворот. Еще поворот. Лестница – три ступеньки за раз. Пятки скользили по отполированному веками камню. Где-то позади раздался возмущенный вздох:
– Осторожнее!
Когда я на полной скорости обогнула даму, неспешно плывшую по коридору. Но я даже не обернулась. Не до того.
Рванула вперед, в последний момент юркнув в дверь аудитории, и перевела дух: кафедра была пуста, аудитория – полна гула и сплетен, а это значило, что я успела.
Фух!
Но я рано обрадовалась. Едва успела приземлиться на свободную скамью, как подорвалась с места. А все потому, что двери открылись, и на пороге возникла чародейка. Уже немолодая, со строгим пучком волос, разбавленных сединой, внимательным взглядом, который скользнул по адептам, на миг остановившись на мне."
"Адепты приветствовали ее стоя и чуть ли не вытянувшись во фрунт.
