А если жертвы? Да еще маньяка? Нет уж…
Так я думала, пытаясь запихнуть чернильницу с очиненным пером в торбу. Те не влезали. Пришлось достать бумаги, и тут среди них увидела листы набросков доклада, и в голове будто что-то перещелкнуло.
У меня ведь этой ночью почти получилось вернуться. Не хватило какой-то малости. Времени. Организм хоть и устал, но пробудился. А это значит, нужно что-то посильнее просто измотанности.
Сколько может стоить это сонное зелье, статья о котором попалась мне вчера на глаза? Кажется, это эликсир «Сорос»… Жаль, бумажка с точным названием куда-то задевалась… Но ничего, и без нее обойдусь.
Наверняка в местной аптеке мне подскажут, если я что-то перепутала.
Главное, чтобы зелье подействовало. Тогда и я смогла погрузиться в сон так глубоко, что нашла бы дорогу домой. Но это после обеда. А пока – хорошо бы отыскать путь в следующую аудиторию.
Благо Ранских, тоже отчего-то задержавшийся, окликнул меня:
– Бросвир, поторопись, лекция скоро начнется, – и с этими словами ринулся прочь.
Я поспешила за рыжим, который шустро зашагал по коридору. Но при этом не так быстро, чтобы я отстала. По итогу в главный корпус мы пришли вовремя. Вот только когда я вошла в кабинет и увидела преподавателя, то мне невольно вспомнилась одна из любимых фраз учителей в школе. Та самая, где вопрошали: «А голову дома забыла?». Ибо наш нынешний преподаватель хоть ее и принес, но вот все остальное тело где-то оставил.
На кафедре стоял поднос, а на нем… лежала эта самая башка. Отсеченная.
Напрочь. Без единого намека на все, что обычно положено природой для жизни организма. Правда, это не мешало голове быть весьма активной, грозной и говорливой.
Я оценила и щегольски подвитые пепельные усики, и уложенную волосок к волосу зализанную прическу цвета серебра, и жабо, и идеально выбритые щеки, и галстук-бабочку, украшенный жемчужной брошью, – единственную одежду нашего преподавателя.
Оным, как позже я узнала от Вильды, был не кто иной, как Горгоний Септимус – легендарный адвокат, живший два столетия назад.
В свое время он выиграл дело против самого Королевского Совета. Одним словом, сей правовед был очень гибок, ловок и жонглировал статьями закона с непревзойденным талантом. Только вся эта изворотливость не помогла ему уклониться от клинка разгневанного супруга, которому благоверная наставила ветвистые рога с выдающимся юристом.
Так что Горгоний Септимус потерял от юной леди Тумарис голову сначала в переносном, а потом и в прямом смысле.
