Адюльтер. История одной измены

Поравнявшись глазами, насколько в моих кедах это возможно, приподнимая очки, не спрашивая, утверждает:

– Прогуляемся к морю. У тебя глаза от слез опухшие. Попрощалась…?

Пытаюсь разорвать контакт, переключаясь на ребенка, бормоча буквально себе под нос:

– Не понимаю, о чём ты.

– Бывает, – выдаёт, зло ухмыляясь. – Катюш, беги к морю.

Сторонюсь, желая где-нибудь спрятаться, натянуто улыбаясь порой оборачивающейся довольной дочери, спиной чувствуя взгляд, прожигающий во мне дыру, дразнящий прямо там, на открытой каменной дорожке, проходящей вдоль комплекса, затеявший линчевание на глазах у десятков прохожих, не замечающий ничего вокруг.

Магнитная калитка, два метра плитки и мягкий, горячий песок, ведущий в тень деревьев и далее к бушующей, от чего-то неспокойной воде. Точно чувствующей моё состояние, сочувствующей или желающей принять участие в наказании. Располагаюсь в тени. Дочка, сняв кеды, бежит к морю, затевая игру с местными мальчишками. Легко находя общий язык, общаясь на каком-то едином, понимая друг друга жестами и эмоциями, не подразделяясь на разные группы.

Оставляет нас одних, уходя в сторону магазина, напутствуя:

– Будьте здесь, я скоро вернусь.

Пять минут самобичевания. Закрывшись руками, словно укутавшись коконом, слушаю переливы волн и звонкие детские голоса с перекатами смеха. Легкий шорох поблизости. Отвлекаюсь, подняв глаза. Садится рядом и протягивает банку холодного пива.

– Лучше самой рассказать, чем услышать версию от меня. Так где ты была?

Окатывает холодной водой, полоснув взглядом.

– Я дал тебе время сегодня, и ты потратила его вовсе не так, как я ожидал, – усмехается, пиная ногой песок. – Прощание не удалось? Губы в отличие от глаз девственно чистые.

– Перестань. Я могу сто раз повторить тебе, что ничего не было. Зачем поднимать это вновь?

– Потому, что стоило мне уехать, ты понеслась к нему. Думаешь, на том вечере я был пьян и ничего не заметил? Не понял, кто это? Не разузнал?

Поднимаю от земли ошарашенный взгляд, пытаясь подобрать слова.

– Я знаю. Поэтому сегодня и отпустил тебя… – горько вздыхает, отставляя банку. Прикуривает сигарету, выдерживая долгую паузу. – Только я надеялся, что ты не используешь этот шанс. Так чем он тебя привлёк? Молодостью? Дерзостью?

Зажимая банку настолько, что рискую её смять, прошу тихо:

– Пожалуйста, давай не будем об этом. Я сделаю тебе больно…

– Сильнее, чем есть, трудно представить, – смеется с раскатами злости. – Покайся. Может, где и зачтётся.