Чую, вскоре в Питере и европейских столицах откроются специализированные магазины, которые будут штурмовать прогрессивные дамочки.
Но сейчас речь не о планах двух подружек. Когда началась всеобщая истерия, связанная с покушением, я решил довести некоторые вопросы до логического завершения. Естественно, всё было в лучших традициях девяностых моей реальности. В столице вдруг пропали товарищи Лавров[7], братья Слепцовы, Курочкин и Утин. Думаю, Лосев точно догадался, что произошло с этими провокаторами, так как пригласил меня на обед и сделал несколько странных намёков.
Мол, нельзя частным лицам брать правосудие в свои руки. Сейчас мой бывший сослуживец является заместителем начальника жандармерии столицы и имеет перспективы сделать шаг вперёд. На завуалированные обвинения я даже не стал реагировать, только уточнил, что за сука продавила освобождение Лаврова. Жандарм долго играл словами, но так и не ответил. Всё-таки мало мы вычищали высшие эшелоны власти от гнили, там её осталось слишком много.
Что касается самих пламенных революционеров, то ситуация простая как лом. Есть у нас с Фредди своя делянка в районе Купчино. Вернее, небольшое кладбище для разного рода отбросов. Вот туда мы и доставили борцов с режимом, которые ещё в дороге растеряли свой пыл. А когда Василий Слепцов увидел приготовленную для него могилку, то впал в истерику с полным расслаблением сфинктера. Но штаны ему менять никто не собирался, поэтому в Ад он отправился с грязной жопой. Лавров же был самоуверен до крайней степени, мол, столь важную персону отмажут и это какая-то игра.
Сей болван понял серьёзность ситуации только тогда, когда был поставлен на колени перед ямой. Он начал чего-то лепетать про закон и суд, но был прерван выстрелом в затылок. Рука у меня не дрогнула, когда я убивал и остальных товарищей. Просто представил картину, как ублюдочные комиссары тысячами ставили к стене дворян и просто образованных людей во время Гражданской, поэтому казнил идеологов революционного движения с улыбкой на устах.
Фредди и Янка моих инициатив по избавлению страны от врагов не понимали, но всячески помогали. Только казнить товарищей отказались. Чистоплюи!
Все эти мысли промелькнули у меня в голове, когда граф Строганов объявил заседание открытым. Георгиевский зал был забит просто под завязку, даже дышать стало трудно. Сегодня в повестке дня выступление неугомонного Победоносцева, который оправился от унижения и застолбил за собой место возле цесаревича.
