Что совершенно не нравилось одной сероглазой пани. Через пару месяцев совместной жизни я оказался в её прелестных ручках и перестал сопротивляться. Одежда, украшения, или цвет галстука — это её территория, куда мне не придёт идея соваться даже мысленно. Со вкусом у супруги полный порядок и глупо отказываться от такой опции. Но всё-таки я не беспомощный, аки младенец.
— Да, дорогая.
Подозрительный взгляд и очередная нотация, как для дитяти.
— Доктор прописал, чтобы ты пил пилюли и обязательно больше гулял.
Это очень важно для твоего бока и плеча. И постарайся не попадать в глупые ситуации, особенно избегай дуэлей. Ты же ещё так слаб и, вообще, кое-кому пора взрослеть.
— Хорошо, дорогая.
— Ты надо мной смеёшься? — чую, что супруга начала кипятиться и юмора точно не поняла.
Ну, не рассказывать же ей про рекламный ролик из моей реальности. Просто всё выглядело настолько забавно, что я не смог удержаться. Вот только издеваться над любимым человеком мне даже в голову не придёт.
Обнимаю уже изрядно округлившуюся Агнешку и целую пухлые губы. Сначала супруга для видимости отбивалась, но затем страстно меня поддержала.
— Юзек, прекрати! Ведь дети могут увидеть, — произнесла она через некоторое время, но не думала особо отстраняться.
— Это же хорошо! Пусть знают, как папа любит маму! — опять притягиваю к себе раскрасневшуюся и явно довольную жену.
В общем, моё отправление на вокзал изрядно затянулось, так как пришлось уделить внимание сыну с дочерью.
Мелкие шантажисты устроили небольшое представление к взаимному удовольствию сторон. Не хотели меня отпускать, хотя вчера всё обговорили и пришли к согласию, что папе необходимо лечиться. На самом деле я усиленно изображаю из себя умирающего лебедя. Просто это самый лёгкий способ вырваться в Европу, дабы никого не насторожить. Вот и хожу с тростью, морщусь от болей в плече и боку. А на деле я почти восстановился после ранения. И мне неудобно ломать комедию перед Агнешкой.
С другой стороны, есть дела, которые необходимо делать лично, особенно если речь идёт о безопасности семьи."
"Потому я и выехал, якобы на лечение, в известный всей Европе курортный городок Бад-Эмс. Тот самый, где Александр подписал указ, ограничивающий употребление украинского языка. В этой реальности подобный документ вряд ли потребуется, так как ещё в середине шестидесятых вышли постановления о новой системе делопроизводства в империи.
