Человек, сказавший о себе однажды: «Я создал мой век, так же как я сам был создан для него», – резко повернулся к собеседнице."
"– Вернуться? Куда? К власти? И что бы это дало? Гражданскую войну внутри страны и войну со всей Европой в придачу? Разорение Франции и ее раздел между великими державами? Я бы никогда не пошел на такое. Один раз я уже пытался вернуться – и достаточно. Все те победы, которые я одержал, послужили к благу Франции. Может быть, мое поражение тоже пойдет ей на пользу. Со мной Франция была бы сильной, но сильная Франция никому не нужна, даже французам.
Моя мать не понимала этого, она все строила планы… – Наполеон снова закашлялся и плотнее закутался в сюртук.
– Но как же вы жили все эти годы? – спросила Полина.
– Я растворился в толпе, – коротко ответил император. – Довольно я был на виду, теперь настала пора отдохнуть. И потом, я наблюдал. Затесавшись среди зрителей, я видел, как складывается легенда обо мне самом. Отправной точкой, конечно же, послужила моя смерть. Я знал, что истинная моя жизнь начнется только после того, как я уйду, но никогда не думал, что она будет… такой поразительной.
Только когда меня не стало и в жизни людей образовалась пустота, которую нечем было заполнить, они начали ценить меня по достоинству. – Наполеон улыбнулся одними губами. – Впрочем, все это вздор. Вы можете быть сколь угодно велики, но мир все равно обойдется без вас. Жаль, что Шекспир уже умер. Какую пьесу он мог бы сочинить обо мне, вместо того чтобы описывать жалкие козни жалких королей прошлого! Когда я вижу, что пишут обо мне, я понимаю, что никогда, наверное, не обрету своего Фукидида.
Но история все равно отдаст мне должное. Мир никогда не сможет забыть обо мне. Никогда! А тех, кто победил меня, никто даже не вспомнит. То, чему я положил начало, надолго переживет меня. Вот увидите, не пройдет и десяти лет, как кто-нибудь из моих родственников захватит власть. Немецкий король, в сущности, неплохой человек, но он слишком стар, а люди не любят стариков, находящихся у власти.
Русский деспот своими действиями восстановил против себя всю Европу, англичане завязли в Азии, австрийцы грызутся с пруссаками… Воистину, сейчас самый подходящий момент!
Наполеон выпрямился. Глаза его сверкали, он говорил, рассекая воздух ладонью в такт словам. И Полина вновь поразилась энергии, кипящей в столь немощном теле.
– А вы? – спросила она. – Что вы будете делать тогда?
Плечи императора поникли.
– Мы выбираем себе жизнь, но смерть сама выбирает нас.
