Мужчины взялись за концы покрывала и резким движением сдернули его с лежащего человека.
Алексей вздрогнул. Видок переменился в лице. На кровати лежал Ксавье Марке, доктор Максима де Шеврана на той достопамятной дуэли. Губы его посинели, глаза были широко раскрыты. На сюртуке против сердца виднелась маленькая дырочка – след от пули.
– Ой, – пробормотала Полина и рухнула на стул.
– Он мертв, – сказал Алексей, чтобы хоть что-то сказать.
Видок присел на подлокотник кресла, потирая рукой подбородок.
– Да… – произнес он тяжело.
И более ничего не прибавил.
– Это и был ваш осведомитель? – догадалась Полина. – Тот, что следил за Максимом де Шевраном?
Видок лишь кивнул. Желваки ходили ходуном на его скулах.
– «Луна светит», – вспомнил Алексей слова доктора в Булонском лесу. – Это и было то сообщение, которое означало, что графу не удалось достать шкатулку?
– У вас отличная память, – угрюмо проговорил Видок. – Далеко пойдете.
Неожиданно он сорвался о места, схватил тяжелую вазу и что было сил запустил ею в дверь, после чего разразился ругательствами.
Куда девался сдержанный ироничный сыщик? Видок кричал, грозил кулаком двери и клялся самыми ужасными клятвами, что, когда доберется до убийцы, этой мерзкой твари, этого выродка, согнет его в бараний рог, завяжет узлом, оторвет ему голову и другие, не менее важные части тела – тоже."
"Алексей пытался вмешаться и напомнить старому сыщику, что тут как-никак присутствует дама, и она не привыкла к подобным выражениям, но у Полины было такое отсутствующее выражение лица – как у человека, который столкнулся с неизвестными ему доселе оборотами чужого языка, однако пытается делать вид, будто они ему знакомы, – что офицер поневоле решил, что его спутница ничего не поняла.
На самом же деле в массе ругательств, изрыгаемых разошедшимся сыщиком, ни одно не было новым для Полины – примерно так же ругался ее вышколенный гувернер-француз, когда ухитрился свалиться с лошади именно на ту часть тела, которую не может ушибить ни одна женщина.
Наконец Видок исчерпал весь запас бранных слов и как-то обмяк.
Но вдруг встрепенулся, подошел к кровати и бережным жестом закрыл мертвому Ксавье глаза.
– Хороший парень был, – сказал он, и эта эпитафия в устах такого человека, как Видок, кое-что значила.
– Кто мог его убить? – подала голос Полина. – Максим де Шевран лежит при смерти. А подружка графа, что о ней известно?
– Вряд ли можно подозревать в убийстве ее, – угрюмо произнес Видок. – Такие шуточки не по женской части.
