Адлан

Приняв душ, он позавтракал и выпил кофе, размышляя над тем, что произошло. Казалось бы, ненавистный Османов ушел из его жизни и, тем самым, оставил его в покое, но почему тогда Кирилл не мог идти вперед? Почему все время оглядывался назад и жил прошлым? Ответ был очевиден. Он нашел своего единственного почти год тому назад, и с тех пор не прошло и дня, чтобы он не думал об Адлане. И даже после того, как причинил ему столько боли, сердце стояло на своем и упорно гнуло свою линию. Кирилл любил и продолжал любить.

То, что он собирался сделать, было крайне глупо. Он с трудом отвязался от Милы и Марины, которые пытались вытащить его в кафе и выпытать все подробности прошлой ночи, чтобы остаться наедине с самим собой и все обдумать. Впрочем, попытки думать Кириллу не помогли.

Сколько бы веских доводов не приводил его разум, чувства стояли на своем. В руках Макаров вертел телефон, который несколько раз по неосторожности ронял, а затем, снова поднимал, не решаясь набрать заученный наизусть номер.

Зачем звонить и что сказать? Кирилл и сам не знал, просто хотел услышать любимый, чуть хрипловатый голос… Стрелка на часах, висевших в гостиной, перевалила за шесть, и Кирилл понял, что просидел в тишине и собственных размышлениях весь день.

Набрать знакомый номер он так и не решился, поймав себя на мысли, что будет глупо молчать в трубку, если все же позвонит. Решение пришло молниеносно. Зачем звонить, если можно было увидеться? Кирилл помнил адрес, по которой располагалась съемная квартира Османова, и вознамерился туда поехать.

Быстро собравшись и взяв с собой все необходимое, он вызвал в такси и вскоре ехал туда, где его уже не ждали.

— Девушка, там никого нет, — мелодичный женский голос заставил Кирилла снять руку со звонка, в который он упорно звонил. Обернувшись, он увидел перед собой молодую женщину, с интересом рассматривавшую его.

— Вы в этом уверены? — спросил Кирилл, не имея желания оспаривать факт своей половой принадлежности.

— Да, он съехал почти месяц тому назад, Вы же к Адлану? — Девушка обвела Кирилла взглядом, а затем усмехнулась чему-то своему.

В этом взгляде и улыбке было сочувствие и жалость, а Макарова невольно передернуло. Кивнув и бросив короткое «спасибо», он бросился бежать вниз по лестнице, проигнорировав лифт.

Выйдя на улицу, он ощутил неимоверную пустоту. Выходит, он зря себя терзал все это время. Османов просто уехал, позабыв о нем и обо всех сказанных словах.