Адлан

— А чушь про сестру может засунуть себе в одно место!

— А ну не ори! Я бросил деловую встречу, проебал кучу бабок, сорвался как последний придурок, прилетел первым рейсом, а ты строишь из себя тут…

— Ты… ты… да как ты смеешь?! — Кирилл взмахнул руками и случайно задел вазу, которая приземлившись на пол, вдребезги разбилась. — Ты просто хам, ты больной, псих! Как ты смеешь врываться ко мне в дом и что-то от меня требовать? Это проникновение в чужое жилище, ты…

— Сяду, да? — закончил за него Османов, издевательски улыбнувшись.

— Ну конечно, что ты, что твой папочка, вы одинаковые, у вас одно на уме — посадить человека за решетку, браво, вы настоящие мастера своего дела! — Адлан обвел Кирилла обжигающим взглядом, в котором была буря эмоций, а затем развернулся и мгновенно исчез за дверью.

Кирилл выдохнул и медленно опустился на пол. Слишком много информации за такой короткий промежуток времени… Макаров не мог мыслить здраво, образы, картинки, слова — все вертелось в голове подобно урагану.

Он не знал, каким был Османов — добрым и галантным, каким был в самом начале их отношений или жестоким и злым, как сейчас и тогда, когда избивал его… а быть может нежным, ранимым и открытым, как тогда, на пустыре…

Кирилл не знал, но сердце отчаянно тянулось к тому, кто только что ушел. Макарову хотелось верить в то, что та девушка была его сестрой, а сам он действительно бросил все дела, лишь бы приехать к нему… Юноша не знал всего этого наверняка, а узнать правду можно было только у Адлана, поэтому секунду спустя, он рванул за ним, однако в подъезде Османова уже не оказалось.

Спустившись вниз и обойдя весь двор, он нашел мужчину сидевшим на одной из деревянных скамей. Он говорил с кем-то по телефону, однако завидев его, спрятал телефон в кармане брюк. — Зачем пришел? — Взгляд, брошенный исподлобья, был полон обиды и разочарования, но в нем не было злости или ненависти. Рука по-прежнему была в крови, но ссадина уже не кровоточила.

Кирилл молча сел рядом.

Отвечать ему было нечего, он и сам не знал, зачем пришел, что ему говорить. На языке вертелись какие-то слова, но произнести их не было сил. Спустя несколько минут, Макаров набрался смелости и, протянув руку, коснулся ею чужих пальцев. Османов бросил на него недоуменный взгляд, однако уходить от контакта не стал.

— Я не понимаю тебя…

— Я сам себя не понимаю, — Кирилл опустил взгляд.