Адлан

— Он перестал быть собой! Он не общается со своими друзьями, не желает ничего слышать о будущем, не строит никаких планов! Он не хочет работать, не хочет продолжать учебу, отказывается от заграницы, хотя я все готов для него сделать! Скажи, это то, чего ты хочешь? Разрушить его карьеру и всю жизнь?

— Вы говорите глупости, я не желаю ничего из перечисленного…

— Тогда отпусти его! Он обязательно встретит кого-то достойного, еще влюбится! Ему всего двадцать два, он сам не ведает, что творит! Откажись от него, если любишь по-настоящему! Дай ему вздохнуть свободно, вновь стать собой!

— С чего это? — Адлан бросил на Влада злой взгляд исподлобья.

— Почему я должен отдавать любимого человека другому мужчине? Зачем, если я сам могу сделать его счастливым?

— Ты? — Влад окончательно потерял терпение. Все шло совсем не так, как он планировал. Он думал, что сын одумается, что придет в себя, но Кирилл твёрдо стоял на своем. — Как ты можешь сделать его счастливым? Ты же монстр, чудовище, даже не человек! Ты забыл, в каком состоянии бросил моего сына в прошлый раз? В твоей пустой голове хотя бы укладывается мысль о том, что Кирилл мог умереть?! Ты ведь ничего не знаешь! Кирилл полгода только выкарабкивался из того ада, в который ты его поверг! А сколько он провел в депрессии? Я думал, что он так и останется нелюдимым, молчаливым и забитым зверьком! И это был мой сын, тот самый Кирилл, что всегда был самым веселым и шустрым, душой компании, весельчаком номер один! Ты просто гадкая сволочь, скотина, змея… которая не заслуживает ни моего сына, ни кого-либо другого.

Все, что ты заслуживаешь, так это сырую, холодную камеру и просвет через решетчатое окно у самого потолка…

— Вы можете говорить, что угодно, но это ничего не изменит. Даже если я скажу Кириллу оставить меня, бросить одного и расплачиваться за все одному, он этого не сделает. Он любит меня, и вы ничего не сможете с этим поделать.

Адлан стоял на своем, но когда Влад ушел, и он был вынужден вернуться в камеру, неприятные мысли все же накрыли его с головой.

Кирилл врал ему? Нет… но он и не говорил всю правду. Зачем он скрыл правду о предложениях по работе? А что, если он скрывал что-нибудь еще? А что, если у него уже был кто — то на примете?

В конце концов, он странно себя вел — крайне сдержанно и даже холодно. Сначала Османов был рад такому поведению со стороны Макарова, он — то думал, что юноша будет биться в истерике, но теперь его посетила мысль о том, что это может быть простое равнодушие.