Адора

Прошла неделя, и каждую ночь Мурад, как бы теряя от счастья сознание, называл Тамару Адорой. Ей это доставляло огромное удовольствие. «Значит, я ни в чем не уступаю ей, — думала она. — Значит, он любит меня так же, как ее, а может, и больше!»

Тамаре очень хотелось быть любимой. Она сносно относилась к Феодоре, но при случае не остановилась бы перед тем, чтобы увести у нее Мурада.

Феодора видела, что Мурад всерьез увлекся Тамарой, но ничего изменить не могла.

Через некоторое время стало известно, что Тамара беременна.

Однако ее радужные мечты не оправдались, Мурад все еще предпочитал ей Феодору. Друзей у Тамары не было, и когда, вскоре после известия о ее беременности, Мурад перестал заходить к ней, она осталась совершенно одна.

Единственный человек, который выказал ей в этой ситуации сочувствие и жалость, был ей как раз не очень приятен, потому что это была Адора. Византийская принцесса понимала, как тяжело Тамаре оказаться одной в незнакомой стране, среди чужих людей. Она предложила Мураду подарить Тамаре Голубой дворец.

Феодоре вспомнилось, как она сама переносила одиночество в Бурсе перед рождением Халила, и ей показалось, что именно это сейчас нужно Тамаре. Однако болгарка этому подарку не обрадовалась. При встрече Тамара насмешливо спросила Адору:

— Ты что, боишься моего присутствия в гареме и хочешь услать меня подальше от Мурада?

— Я думала, что тебе просто приятно будет пожить своей собственной жизнью, посвятив все свое время себе и своему ребенку, когда он появится, — ответила Адора.

— Ты лжешь! Тебе просто хочется избавиться от меня! Ты боишься меня! А я не хочу тебя видеть! Убирайся прочь!

Слуги, оказавшиеся невольными свидетелями этой сцены, оцепенели от ужаса. Все знали, какой громадной властью обладает Феодора, и они подумали, что новой молодой наложнице пришел конец. Но Феодора смирила свой гнев.

— Сядь, Тамара, — сказала она.

— Я предпочитаю стоять!

— Сядь! — громче и настойчивее повторила Феодора, и Тамара на этот раз повиновалась. — Сейчас, Тамара, не время устраивать склоки.

Давай лучше поговорим спокойно. Скажи мне, чем я тебе досадила? Я встретила тебя со всей возможной добротой, я предложила тебе свою дружбу, чем ты недовольна?

— Ты все равно не поймешь меня!

— Откуда ты знаешь, может, пойму, — ответила Феодора, слегка улыбнувшись.

Тамара недоверчиво взглянула на нее, но все же заговорила:

— Я всегда надеялась стать женой христианина. Я хотела любить его и быть им любима. Я хотела рожать ему детей.