Адора

Может быть, впоследствии все изменится и твоя госпожа получит апартаменты, положенные ей по рангу.

Феодору в отличие от Ирины совершенно не беспокоило то, в какие комнаты ее поселили. Она вообще почти ничего не замечала. Слуги султана отвели ее в ванную, где тщательно вымыли и сделали массаж, умастив душистыми благовониями. Во время всех этих манипуляций Феодора не произнесла ни слова, но в душе ее все вопило:» Мурад! Мурад, где же ты?«

А он был совсем рядом и разговаривал со своим братом Сулейманом в другом крыле султанского дворца.

— Ты не знаешь, — спросил Мурад брата, — правда ли, что Иоанну Кантакузину опять нужна наша помощь?

— Не только правда, но даже больше — именно поэтому принцессу Феодору привезли во дворец, и сегодняшнюю ночь она проведет с султаном.

От такой новости в глазах у Мурада потемнело, однако брат, ничего не заметив, продолжал:

— Наш старик не очень-то хочет эту молоденькую самочку, но Иоанн требует, чтоб все условия брачного договора были соблюдены.

— Принцесса еще здесь? — спросил Мурад сдавленным голосом.

— Да. Надо сказать, она — лакомый кусочек, хотя и бледновата, на мой вкус. Бедная девочка, мне ее жаль. Наш отец, конечно, стар, но на нее у него сил хватит; к тому же он считает, что она подговорила Иоанна Кантакузина потребовать выполнения условий брачного договора.

Тут Сулеймана позвали, а Мурад поспешил к матери. К его удивлению, у нее находилась Анастасия.

— Это правда, — спросил он с порога, — что наш повелитель вызвал к себе византийскую принцессу?

— Да, — ответила Нилифер.

Анастасия тоже хотела что-то сказать, но Мурад уже выскочил в коридор. Он никак не мог прийти в себя.» Феодора здесь!«— повторял он про себя, но это не укладывалось в голове. Самое страшное, Мурад знал, что ничем не может ей помочь.

Вдруг к нему подошла какая-то женщина.

— Моя госпожа просила передать тебе, — тихо прошептала она, — что не виновата в случившемся и ей придется выполнить супружеский долг.

Сказав это, женщина ушла с такой же поспешностью, как и появилась, Мурад же, поддавшись внезапному приступу ярости, выбежал во двор, вскочил на коня и, безжалостно погоняя бедное животное, бешено помчался из города в сторону синевших вдалеке гор.

Никогда еще над телом Феодоры не трудились столько людей: его мыли, массировали, натирали душистыми маслами и благовониями.