Эти убийства сыпались прямо как по заказу, чтобы позволить ему, Александру Каморному, закрепиться на канале, сделать свою собственную передачу, а там, кто знает, если повести дело с умом, то и в Москве заметят, и плевать он тогда хотел на Алену Багун, да и вообще на весь этот город с областной судьбой, как называют Петербург журналисты.
Алена сразу перешла к делу, она вообще не любила ходить вокруг да около, а сразу брала быка за рога.
– Не кажется ли тебе, Александр, что ты слишком много на себя берешь? – холодно произнесла она.
Каморный тоже решил не юлить, а разговаривать с Аленой открыто – она была умна и решительна, это все за ней признавали.
– Нет, не кажется, – коротко ответил он.
– Я знаю, чего ты добиваешься, – продолжала Алена, – ты, дорогой мой, весь как на ладони.
– Представь себе, я нисколько этого не скрываю, – усмехнулся Каморный. – Да, я хочу свою собственную передачу на канале, и не только одну. Я считаю, что давно имею на это право. Рассказывать зрителям должен тот, кто готовил материал, у него это получается лучше.
– Ты намекаешь на то, что я работаю как диктор? – прищурилась Алена.
– Не всегда, – отмахнулся Каморный, – да и не о тебе сейчас речь.
– Вот как? – Она была совершенно спокойна, напряжение выдавали лишь пальцы, сильно сжимающие карандаш.
– Не нужно мне мешать! – резко сказал Каморный. – Мы могли бы договориться. Тебе я оставлю новости обычные и еще там что-нибудь, а криминальные новости, «Дежурная часть», «Совершенно секретно» – это будет мое, а потом – ежедневный получасовой обзор и полуторачасовая передача.
.. ну, например, называться будет «Петербургский криминал» или еще как-то.
– Ты столько криминальных новостей не соберешь, – усмехнулась Алена.
– За это не беспокойся, это уж моя забота! – нагло произнес Каморный."
"– До сих пор лицом канала была я, – в голосе ее послышались жесткие нотки, – и ничего не изменится в ближайшее время. Я сумею с тобой справиться.
– Ах так! – Он заглянул в глаза сидящей перед ним женщины.
Та хоть и была не робкого десятка, но внутренне сжалась: таким ненавидящим был его взгляд, и глаза казались бесцветными на перекошенном лице.
– Ты совершаешь большую ошибку, – внешне мягко начала она, – ты решил, что все эти события, эти убийства произошли как бы специально для тебя, ты посчитал, что судьба именно теперь дала тебе шанс выдвинуться, что сейчас – наиболее подходящее время.
Каморный отвернулся, чтобы она не заметила, как блеснули его глаза: именно так он и считал в глубине души.
