Адриано

Но никого не вижу…

Тогда я поднимаюсь по лестнице на следующий этаж.

Часть меня кричит: «Убирайся к чертовой матери!».

Но еще более громкий голос говорит ей в ответ отвалить.

Когда наши враги узнают, что дочь Фабрицио Леттьери у копов, неизвестно, что они с ней сделают.

Поэтому я не собираюсь уходить без нее.

Поднявшись по лестнице на следующий уровень, я вижу табличку «Убойный отдел».

Это один из немногих отделов, который обязательно должен дежурить в субботу вечером…

И я знаю, что у нас в штате есть несколько их сотрудников.

В общем, у нас в кармане находится всего десять процентов полицейских Флоренции… но в каждом отделе по крайней мере по одному человеку. Только в убойном отделе их четверо.

Пора бросать кости.

Я бросаю…

И выигрываю.

У ксерокса сидит парень — молодой брюнет, взгляд усталый, темные круги под глазами.

Я сопоставляю его с моим мысленным списком и сразу же определяю, что это Маттео Де Лука. Один из «наших ребят».

Я обвожу взглядом комнату. В лабиринте кабинок есть еще несколько детективов, но все они горбятся над своими столами.

Я отхожу за угол и достаю пистолет, затем снимаю пиджак и перекидываю через руку, чтобы спрятать его.

Если дела пойдут плохо…

Если Де Лука не был предан нам, а работает на наших врагов…

Тогда, вероятно, кто-то умрет сегодня ночью.

И это буду не я.

Я подхожу к нему.

— Не реагируй, — говорю я тихим голосом.

Он смотрит на меня взглядом: «ты кто такой?»

— Не реагируй на что?

— У Цезаря нет ножа, чтобы защититься.

Это секретная фраза для Де Луки. На случай, если нам придется связаться с ним в срочном порядке, это код, который позволит ему понять, что мы — те, кто ему платит.

Это производит желаемый эффект.

Он таращит глаза, а лицо белеет.

— Я Адриано Розолини, — тихо говорю я. — Ты знаешь, кто я?

Де Лука тяжело сглатывает, кивает и оглядывает комнату, словно ожидая, что в любую секунду оттуда выскочит бугай.

Затем он снова поворачивается ко мне и шепчет.

— Какого хрена ты здесь делаешь? Ты не можешь быть здесь…

— Но я здесь. И мне нужна твоя помощь.

Он выглядит так, словно я только что попросил его принести в жертву своего первенца.

— Да ладно, мужик, — ноет он, — это же не…

— Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

— … в туалете. Мы можем пойти туда.

— Хорошо, идем.

Мы заходим за угол, и он открывает дверь в туалет. Я следую за ним внутрь и проверяю каждую кабинку, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.