Онлайн-библиотека книг
Тогда судья, яко невольник, принужден прикрывать, молчать, попускать…» Понял?
— Да ты уж прямо из мухи слона делаешь! — хмыкнул я. — Что мы, этим раствором Кузьмина шантажировать станем?
— Не скажи! — возразил Петька. — Кто-нибудь ему обязательно и в другой раз намекнет, дабы он раствор в подвал направил, и он, убоясь того, что кто-либо про первый раз проскажется, весь самосвал в подвал спихает! С малого может начаться, а далее пойдет, только держись! Ежели б был я в комсомоле, то сказал бы о сем в собрании…
— Да брось ты! — фыркнул я.
— Нет, не брошу! — почти прорычал Петька. — Ведь дале в указе так было писано: «…И тако, помалу, все в бесстрашие придут, людей в государстве разорят, гнев божий подвигнут, и тако, паче партикулярной измены, может быть государству не токмо бедствие, но и конечное падение…» Так с Романовыми и вышло, яко мною в старопрежнее время было предсказано! И вас сие же ждет, коли не уйметесь…
— А еще в комсомол просишься, — ухмыльнулся я, — царя Николашку пожалел…
— От моего он корня, — серьезно и очень печально сказал Петька и вдруг стал загибать пальцы: — Анна, Петр, Павел, Николай, Александр, еще Александр, Николай Другой — седьмое колено мое выходит.
— Откуда ты знаешь, что ты думал? — спросил я с усмешкой."
"— Ведь ты сюда из 1689 года попал. Ты еще и не начинал его строить, государство это!
— Не начинал, — сказал Петька, — но уж задумывал… Тут в роту пришел с проверкой дежурный по части, а после его ухода я поднял другого дневального и отправил Петьку спать…
И все же разговор этот не кончился.
— Ну, что, орлы? — сказал он, заговорщицки подмигивая нам.
