Уже вторая женщина указывает ему на Морозову как на главную подозреваемую. Сначала Мария, неизвестно почему, сделала такой вывод, а теперь и Коваленко. Впрочем, мотивы последней вполне понятны. Она слышала угрозы в адрес любимого, знала о враждебных отношениях друг к другу Морозовой и Челнокова, а когда журналиста убили, естественно, сразу стала обвинять во всем свою работодательницу.
– А вас не задевало, что Челноков использует ваши рассказы о Морозовой в своих статьях? – сменил он тему.
– Задевало? Да я сначала радовалась! Думала, так этой твари и надо.
А оно, видите, как получилось…
Коваленко на несколько секунд замолчала, стараясь сдержать слезы, а потом рассказала о своих отношениях с работодательницей. По словам Елены, Морозова была тяжелым человеком. Могла накричать на прислугу, могла оштрафовать за любую мелочь, а когда выпивала, могла и попытаться ударить. Несколько раз Елене только чудом удавалось увернуться от летящих в нее предметов и шлепков по лицу. А в обычном состоянии хозяйка обращала на свою домработницу внимания не больше, чем на мебель в своем доме.
То, что рассказала Коваленко, не совсем вязалось с тем образом Морозовой, который сложился у Гурова после личной беседы с ней. Трудно было понять, где Елена говорила правду, а где несколько преувеличивала отрицательный образ своей работодательницы под влиянием горя от смерти возлюбленного.
– А почему вы сами не уволитесь? – поинтересовался Лев, когда Коваленко закончила свой рассказ.
– А в другом месте будет лучше? – пожала она плечами.
– Все они одним миром мазаны.
– Будем повторно допрашивать Морозову? – с сомнением в голосе поинтересовался у друга Крячко, когда они отпустили Коваленко."
"– А смысл? Все, что у нас есть, это голые подозрения домработницы. Даже если мы их предъявим депутату, она скажет, что Коваленко ее оговорила. И Елена работу потеряет, и Морозова, если она виновата, будет настороже.
Когда Гуров отправился на доклад к Орлову, Станислав вместе с техниками принялись проверять связи оппозиционного политика Золотарева на предмет его возможного пересечения с тремя подозреваемыми.
Сыщики были уверены, что его звонок Гурову был как-то связан со всеми последующими событиями – и с попыткой подкупа, и с нападением на Строеву. И если найти между кем-то из фигурантов тесную связь, это значительно облегчило бы расследование дела.
Генерал, хоть и не был в хорошем настроении, особо мрачным тоже не выглядел.
