Он помнил, что она тогда сказала:
– Иди сюда, помоги мне задуть свечи.
Уивер подошел к столу и обнял дочерей. Дженнифер слегка подула, нахмурилась, затем посмотрела на Кайлу и Касси.
– Девочки, ну-ка помогайте!
Дочери склонились над тортом и дунули изо всех сил. Уивер вспомнил, как улыбался и каким странным ему все это тогда казалось.
Кайла и Касси засмеялись и подняли на него глаза. Но теперь что-то изменилось. С тортом в его воспоминаниях явно было не все в порядке. Свечи вспыхнули так ярко, что никто не смог бы их задуть, воск потек на ванильную глазурь.
Улыбка Дженнифер исчезла, ее щеки плавились, как тот же воск, с подбородка стала отваливаться кожа.
Радостное воспоминание превратилось в кошмар. Уивер хотел открыть глаза, остановить все это, но тогда его глазам предстанет ужас реальности, в которой он лишился и дома, и семьи. И избежать этого было нельзя.
По щекам катились слезы, он в ужасе смотрел, как плавились лица его дочерей, как кожа отделялась от костей. Пламя охватило одежду девочек, они упали на землю.
Вопль сирены вышвырнул их горевшие тела из головы Уивера, и он наконец открыл глаза.
– Нет! – закричал он. – Нет!
Ловя ртом воздух, Уивер одной рукой схватился за броню на груди, другой оттолкнулся от земли. Вдали вокруг обугленных останков мерцали красные точки.
– Боже… – прошептал Уивер. – О боже, как же я…
Слова застряли в горле, его отвлекло какое-то движение в небе. Из облаков вниз ринулся какой-то силуэт, пронесся над полем, усеянным янтарными угольками, и исчез в клубах дыма.
Уивер потянулся за биноклем, думая, что он, наверное, сошел с ума. Вытащил его из куртки и впервые навел на обломки. Повсюду тлели угли, валялись куски металла, большие и маленькие… Он увидел дымящиеся тела, и у него перехватило дыхание.
– Мои девочки, – прошептал он. – Мои прекрасные, маленькие девочки…
Ему хотелось отшвырнуть бинокль и закричать, но в этот момент над обломками опять мелькнула тень. Он проследил за темным силуэтом до самого края поля, где тот опустился на землю.
В чреве «Ареса» раздался еще один взрыв, над руинами корабля прокатилась волна яркого света.
Уивер прикрыл рукой шлем, а когда ослепительный свет стал меркнуть, поднес бинокль к щитку и оглядел поле. Над угольками стояла сирена, но уже другая. За спиной у нее виднелись кожистые крылья. Чудовище опустилось на четвереньки, выгнуло спину, его шипастый позвоночник будто разошелся по шву и втянул в себя крылья – как будто рот, полный зубов, сомкнулся над куском пищи.
