Адский прииск

Еще он собирал и добавлял в пищу масленики[74], что делало сохатину особенно вкусной.

Караван двигался по толонам якутской рысцой, делая шесть верст в час. Через три дня такой езды Брюнгадэ влилась в еще более крупную реку Кюёнтя – левый приток Индигирки. Здесь уже начиналась обширная долина Оймякона. Сначала путники прибыли в урочище Мойнобут, где у Ивана отыскался очередной кунак. Их накормили знатным обедом и отпустили с добрым напутствием. Затем последовали урочища Чангычаннах, Ют-урбыт и Ебугэ-кюеля, густо, по здешним меркам, заселенные.

Между разбросанными балаганами бродили обширные стада лошадей, оленей и коров. Якуты возили сено на санях, запряженных быками. Многие запасали рыбу, длинные гроздья которой развешивали на сушилах. Рыба предназначалась и для людей, и для ездовых собак. Каждая псина за зиму съедает по пятьсот штук!

Наконец караван вышел на берег реки Куйдуган, очередного притока Индигирки. Якуты называют главную водную артерию просто Улахан-юрях – Большая река. Индигирка открылась путникам издали – до нее было не менее пятнадцати верст.

А долина Куйдугана поразила давно забытым зрелищем – наезженным трактом. Река текла с юга. Оттуда в Оймякон шла старая дорога с морского побережья, от города Охотска."

"Экспедиция неуклонно двигалась к цели и к вечеру въехала в Крес-томтор (Церковное место) – административный центр всего Оймяконского улуса. Действительно, столица: две церкви, балаган священника, больница, школа, соляная стойка, дом мирового судьи и целых десять якутских юрт. Имелись даже лавка с различными товарами и пушная фактория купца Кушнарева.

Всего в поселке, если брать с прилегающими урочищами, проживало более пятидесяти человек. Из них десятеро русские! Одичавшие путники с удовольствием закупили в лавке мятных пряников, а на керосиновую лампу в больнице смотрели как на чудо из чудес…

Отдых в Оймяконе растянулся на четыре дня. И то сказать: экспедиция длилась уже полтора месяца. Вышли из Якутска в начала июля, а теперь уже август катился под горку. На стоянках вода в котелке к утру замерзала.

Трава от холодов пожелтела. За ночь и тропа леденела: того и гляди поскользнешься и улетишь в ущелье… Иван торопил компаньонов. Если в сентябре ляжет снег, то он не растает до июня! Ведь в якутской тайге не бывает ни весны, ни осени, только лето и зима… Но всем требовался перерыв. Лошади сбили спины, еще они нуждались в перековке. Да и люди устали. Особенно мучился Азвестопуло, едва ли не впервые севший в седло – и сразу так надолго.