Адвокат дьявола

Уже не имеет значения, кто твой клиент и что за дело рассматривается. Я уже там, и обречен вершить то, что должен.

– Как это – все равно, что за клиент и что за дело? Разве профессия адвоката настолько беспринципна? Ты что – целиком и полностью доверяешь клиенту – и все?

Он не отвечал.

– Неужели это так, Кевин? Ты ни от чего больше не зависишь?

– Завишу, конечно, – пожал он плечами, – от размера вознаграждения. Пойми: актер тоже вживается в роль, и ему все равно, в чьей шкуре он очутился.

Она посмотрела на него долгим пытливым взглядом.

– Вот как... Кевин, я хочу, чтобы ты был со мной честен.

Он шутливо поднял правую ладонь:

– Клянусь говорить правду и только правду.

– Я серьезно. – Она ударила его по руке.

– Хорошо, в чем дело?.. Спросите меня – и я отвечу. – Он развернулся на винтовом стуле и взял коктейль.

– Отбросим в сторону весь этот юридический жаргон: иски, ведение дела, процесс и прочее, а также твою роль как защитника подсудимого. Забудем об этом. Тебе удалось доказать, что три девочки солгали, что их заставили солгать, то есть сделали они это не по своей воле, а потому, что их шантажировали.

Во всяком случае, это действительно могло случиться. Допускаю, что так оно и было. И я не отрицаю, что Барбара Стенли виновата в этом, но при чем тут Лоис Уилсон? Разве это отменяет то, что она совершила с девочкой? Разве может человек, который воспользовался своим положением для совращения малолетних детей, занимать учительское место? Ты допрашивал ее, и вообще ты провел немало времени с Лоис Уилсон. На твой взгляд, она могла совершить это?

– Вполне возможно, – отвечал он, не задумываясь.

Она похолодела. То, как он это сказал, так безразлично...

– Что значит – может быть? Так ты не уверен в ее невиновности...

Он пожал плечами:

– Я только защитник, я ведь уже объяснял. Преступление – на совести подсудимого, мое же дело – защищать его любыми средствами. То есть находить прорехи в следствии, в ведении дела и бить без промаха туда, где они наиболее уязвимы.

– Но, если она виновна...

– Кто знает, на самом деле – кто виновен, а кто нет? Согласно адвокатской этике, мы должны быть совершенно уверены в невиновности клиента, какие бы сомнения ни возникали в ходе... га, ты просила не говорить таких слов, но, все равно, пусть будет – в ходе процесса. Если бы мы, адвокаты, брались только за дела, где изначально ясно, что клиент чист и невиновен, мы давно бы уже умерли с голоду.

Он махнул официанту, повторяя заказ.