А я в ответ едва не получил кулаком поддых. Спасибо тебе, Рус. Хоть какую-то науку мне в голову вбил. Вовремя уйти в сторону не успел, но хоть получил не в солнечное сплетение. Зато оказался с мерзавцем практически вплотную. Мой локоть со всей силы встретился с его лицом и я даже не без удовольствия почувствовал как ломается его нос.
Подобное часто спасало меня в детстве в драках на улицах после того, как я оказался в этом мире. Сломанный нос это очень больно. Чертовски больно. Часто после этого люди даже думать не могут от боли.
Любой другой на его месте, наверное, уже катался бы по полу, зажимая лицо руками…
А это чудовище взревело, как раненый лев, схватило меня за шиворот и просто швырнуло в стену.
Видел я, как в кино после такого люди быстро вскакивали, продолжая бодро махать руками и ногами. Чушь всё это, конечно. Голый бетон не принял меня в заботливые и любящие объятия. Сначала ударился об него головой так, что искры из глаз посыпались. А затем ещё и на пол рухнул мешком. А пол, очень твёрдый оказался, между прочим.
Наверно, меня спасло лишь то, что этот гад выглядел ещё хуже, чем я сейчас себя чувствовал. Немного шатаясь, он сплюнул кровь изо рта и поднял лежащий на бетоне изогнутый нож.
— Сука, самый проблемный мой заказ за три года… — тяжело пробормотал он.
— Так, может просто свалишь отсюда? — предложил я тяжело дыша, не особо надеясь на положительный ответ.
Попытался потянуться к его эмоциям, но пусто.
— Не, пацан, — усмехнулся он, подтвердив мою догадку. — С моим начальством такое на сработает.
О, припёрся, наконец!"
"Повернув голову в сторону, я нервно сглотнул.
Из прохода, медленно переступая лапами по полу, вышла эта тварь. В прошлый раз дрянь напала так внезапно, что едва не вцепилась Михалычу в горло. Благо тот успел врезать ей в бочину кувалдой, а ещё пол магазина высадил наверное, в попытке если уж не убить, то хотя бы отогнать. Пуль, похоже, она не особо боялась. И даже успела зацепить его когтями перед тем, как сбежать.
А вот сейчас эта огромная псина шла прямо ко мне, низко пригнув голову, утробно рыча и скаля острые клыки.
— Давай, Бобик, — приказал Серебряков с усмешкой. — Кушать подано. Порви его.
Тварь зарычала ещё громче…
…а затем замерла.
Наши с псиной взгляды встретились и только сейчас, в более или менее спокойной обстановке я смог наконец уловить её эмоции. Очень и очень тихие.
Это лучшее определение, которое я мог бы подобрать. Они были подобны голосу, что доносился из-под водной толщи.
