Адвокат киллера

Его тело горячее самой огромной звезды во Вселенной, я знаю, что сгорю в его излучении, вспыхну за секунду. Лео испепелит меня, если захочет. Присвоит. Убьет. Сделает все, что ему вздумается. Его чувства пугают, но и плавят ответной жаждой. Я схожу с ума, ощущая, как он проводит губами по моей шее у горла, а потом прикусывает кожу, оставляя влажные следы.

– Лео, – выдыхаю я. – Здесь камера.

– Знаю, – ухмыляется он. – Иначе я бы тебя наказал.

– Что?

– Виктор, конечно, сам тебя поцеловал, но разве ты сопротивлялась? Не особо.

– Не смешно.

Я вскидываю бровь.

– А я и не шучу, – хрипит Лео, сжимая пальцы на моем колене.

– И как же?

– Узнаешь, Хромик.

– А Виктор? Его тоже накажешь? – фыркаю, делая двусмысленный акцент на последнем слове и изображая пальцами кавычки.

– Он сам себя наказывает по жизни.

Адвокат гладит мою щеку теплой ладонью. Я же пытаюсь примерить на него образ садиста… издевательства над жертвами, которые приписывают тому маньяку; представляю, как с надменной улыбкой Лео отпиливает кому-то пальцы…

Вернее, я не могу этого представить!

Многие серийные убийцы в обычной жизни ничем себя не выдавали, да, но сопоставить образ кровавого истязателя с Лео кажется невозможным.

– Так вы с Виктором учились в одной школе?

– Угу, но он на два года старше и лет с девяти со своей компанией доставал нас с Глебом. Впрочем, не совсем он, если быть до конца откровенным, а его друг. Шестерка везде ходил хвостом за тем парнем, тем самым, кто погубил мою сестру. Не знаю почему, но Виктор всегда делал все, что вожак их стайки от него хотел.

– Возможно, для него до фанатизма важна верность? До последнего защищал… преступника.

Лео моргает. Судя по лицу, выхватывает из моей речи аналогию, после чего с усмешкой говорит:

– Мой дядя говорил, что верность превыше всего на свете. Выше любви и свободы.

– Ты… презираешь Виктора?

– Возможно. Но не более.

– Почему?

– В нем достаточно ненависти к самому себе. Моя там не поместится. Он же чокнутый. И, помимо собачьей натуры, Шестерке его сумасшествие всегда смертельно вредило.

– Он шизофреник? Мне так показалось.

– Шизофреник. Суицидник. И работает в органах. Чудеса, не правда ли? Шизофрению Виктор умело скрывает. Режет ли вены, не знаю. Но после случая с моей сестрой он едва себя не убил.