Онлайн-библиотека книг
Нет ничего важнее верности, Эмилия. И семьи.
Я прикусываю щеку изнутри. Стелла делает акцент на последнем слове, произносит его почти по слогам, будто каждая буква в слове «семья» на вес золота.
– Ты со мной согласна? – интересуется она.
– Конечно.
– Тогда почему ты отказалась от своей?
– Что вы имеете в виду?
– Я спрашиваю: почему ты похоронила родителей не только на кладбище, но и в памяти? Почему оставила их в безымянных могилах?
– Это не так! – ужасаюсь я.
– Произнеси их имена.
– Что?
– Скажи их имена вслух.
– Я… не понимаю зачем…
– Ты не можешь.
– Это глупо.
Стелла усмехается, рассматривая лес за окном.
– Понимаю, легче делать вид, что боли не существует, однако ты носишь ее с собой, точно невидимый валун. А раз валун невидимый – никто не поможет, и в какой-то момент он тебя раздавит. Люди даже не поймут, что случилось. – Она кладет ладонь на мое плечо. – Я многих потеряла, дорогая, и мне знакомо то, что с тобой происходит.
– Не готова это обсуждать, извините, – отшатываюсь я, голос звучит ниже.
Сжимаю кулаки и отворачиваюсь. Зачем она спрашивает о родителях? Лучше бы избила меня за проникновение в кабинет, чем допрашивала о прошлом. Не понимаю!
У самой двери я останавливаюсь.
– Прошу, не принимайте на свой счет, – произношу и вновь поднимаю на Стеллу глаза. – Я не хочу оглядываться на то, чего уже никогда не будет. Разговоры не вернут мне семью.
– Но помогут отпустить боль, связанную с ее потерей, и, возможно… обрести новую семью.
– Зачем вам это? Я никто. Однако вы тратите на меня время. Это ненормально.
Стелла смотрит безразлично, постукивает пальцем о сигару и стряхивает пепел в форточку. От ее взгляда, как и от слов, меня мучает дрожь. Глаза Стеллы – роща, затопленная и скованная вечными льдами, совершенно мертвые глаза, от которых хочется спрятаться, как от стрелы.
– Родители учат детей любить и ненавидеть то, что любят и ненавидят они сами.
