Онлайн-библиотека книг
Не покидает чувство, что Шакал хочет накинуться на меня и утащить во тьму, из которой явился.
Он берет меня за локоть, дергает на себя, затем разворачивает и прижимает к стене, упирается руками по обе стороны от моей головы.
– Кто-то может зайти, – выговариваю срывающимся голосом.
– Я запер дверь изнутри.
Он усмехается, видя мои округлившиеся глаза. Мысль о закрытой двери обжигает раскаленным железом, ведь мне отрезали любые пути к бегству. Проклятье!
– Я буду кричать…
– Эми, если бы я хотел тебя убить, ты бы здесь не стояла.
Я дергаюсь. Но толку? За спиной – стена, впереди – Шакал, а по бокам – его руки. Сглатываю. Лео прикладывает одну ладонь к моему виску, гладит указательным пальцем от волос до мочки уха, другой рукой прижимает меня к себе за талию.
– Зачем ты пришел?
– За тобой, – негромко произносит он, отслеживая мою реакцию, и я чувствую, как кровь приливает к щекам.
– За мной? – Шокированная подобным поведением, могу лишь нервно повторять слова, но заставляю себя сказать: – Нам нельзя… видеться.
– Считаешь меня монстром? – Его глаза мимолетно сверкают во тьме, или мне так кажется от страха.
– Я…
– Ты рассказала органам обо мне?
– Нет, я…
– Но ты рассказала о Глебе.
В его интонации проскальзывает насмешка.
– Он меня похитил!
– А потом? – Твердая ладонь сжимает мои волосы, оттягивает назад, и мне приходится непрерывно смотреть прямо в лицо Лео.
– Угрожал убить!
Он хмурится, губы сужаются в одну линию. Я вновь дергаюсь, выворачиваясь к свободе. Бесполезно. Меня будто замуровали в скалу.
– Дальше, – велит Лео. – В подробностях.
Черт, какой у него властный голос, когда злится, прямо диктаторский. Аж волосы на теле поднимаются.
– За мной проследили. Видели, куда Глеб меня увез, поэтому влезли в дом, и утром Глеба вызвали на допрос, – тарахчу задыхаясь, – я ничего никому не говорила! Я ни при чем! Глеб должен винить только себя, можешь так и передать ему: мне очень жаль… что он такой осел!
– Эми, – чуть оттаивает Лео, закатывая глаза, и мягко проводит ладонью по моему плечу.
– Хорошо, мне очень жаль, что осел такой же тупой, как он.
– Остынь.
– А то что? Убьешь меня? Или закатаешь в бетон? Или свистнешь Глебу, чтобы он свой набор сумасшедшего химика приволок и выжег мне язык?
– Ты неисправима. Промолчала бы хоть раз в жизни.
