— Свои, — рыкнул я достаточно громко и решительно вошёл в кабинет к начальству.
Закрыл за собой дверь. Хозяин кабинета сидел, обхватив руками собственные локти и слушал подчинённого, причем на глазах обоих без труда угадывалась тоска. Наверное, обсуждают что-то радостное и жизнеутверждающее.
— Любезный, — обратился я к подчиненному, — нам бы с начальником управления поговорить. Приватно…
Подчинённый, даже не глядя на меня, поспешно встал и с некоторым облегчением покинул кабинет. Пока он выходил, Пистунов приосанился, придал лицу важное выражение и набрал воздух.
— Давайте без этого, — присел я на освободившийся стул.
— Вы вообще кто, молодой человек? — хотя и потеряв боевой задор, спросил он.
— Тамбовский волк тебе молодой человек, — беззлобно ответил я. — Человек вхожий в прокуратуру. Пришёл по достаточно срочному делу.
Начальник управления при упоминании карательного органа, который отравил под арест не только начальника службы, но и большую часть верхушки, нервно поерзал на стуле.
Судя по его молодости, он и сам занял этот кабинет после ряда отставок.
Для кого-то уголовное дело, для кого-то карьерный рост. Вопрос ведь в том, в каком жизненном списке ты окажешься.
— Что-то я пока не понимаю.
— Губачевскому приходится всё время докладывать, а сейчас ещё сторонний вопрос с фискальной службой образовался.
— Чего вам надо? Какой ещё вопрос? Мы же уже обо всем договорились? Я заплатил.
— Ну так время-то идёт.
— Чего же вы хотите, уважаемый? Денег больше нет.
— Во-первых, они ещё есть, а во-вторых, — я выставил руку и ткнул пальцем в ворох документов на его столе, — Обращение Скоморошинского по паровозу в вашем рассмотрении?
Он часто-часто заморгал.
— Простите… Не в силах помочь, дело на контроле у правительства, законы, знаете ли… — протянул он.
— Я не прошу мне, как вы выразились, помочь. Вы через месяц какой ответ собрались на заявление давать?
— Ну….
— Баранки гну. Гражданин Скоморошинский, бла-бла-бла… для того, чтобы вы забрали свой паровоз, надлежит уплатить один миллион четыреста тысяч ввозной фискальной пошлины?
— Вы прекрасно осведомлены.
Ну да, примерно так бы и ответили. Законы, знаете ли… — повторил он ту же мантру и заморгал от волнения.
— Ну так я и не прошу прыгать выше законов. Мы же с вами законы не нарушаем, верно?
— Ну ка-канечно. Законы, знаете ли, они же выше нас.
— Вооот. Нас, — я поднял палец вверх, — это устраивает.
