— Он у тебя русским владел, твой степняк?
— Ну, со страху может и забыл, но вообще в степи русский используется как язык международного общения, между разными племенами.
— А что, степняки на разных языках говорят, что ли?
— Ангелина, я тебя выпорю за вопиющую дикость! Это десятки разных народов и племён, большинство даже не родные по крови друг другу.
— Но-но, нападение на сотрудника при исполнении! Я про язык спросила потому, что он мог со страху неправильно имя своё дать, а без документов его осудили как неустановленное лицо.
— Такой вариант я не рассматривал.
— Рассмотри. Но я тоже поищу.
— А если найдёшь, сможешь взять на свой контроль?
— Завершённое дело, по которому приговор вступил в силу?
— У прокуратуры есть право подачи надзорной жалобы и по истечении срока.
— Это только с санкции Губачевского… Не обижайся, но это за пределами моих полномочий.
— Понял тебя, рассматривать этот вариант как рабочий не буду. Но ты хотя бы сама посмотри, а то сдается мне, что оно шито белыми нитками.
* * *Второго собственника, или точнее сказать, собственника второго земельного участка звали Земляникин Андрей Ильич.
Он занимался лесодобычей и без затей покупал участки, где сносил всё под корень, перевозил на свою лесопилку, а строевую древесину продавал как внутри Кустового, так и за его пределы. Деньги лопатой не грёб, но и не бедствовал."
"Из-за того, что в Кустовом на бесконтрольное открытие порталов и размножение Изнанок смотрели, мягко говоря, сквозь пальцы, добыча такого простого ресурса как древесина была поставлена на широкую ноги и у Земляникина были большие просторы для творчества.
К слову, лесодобытчиков в Кустовом было немало и среди самых богатых или известных он не состоял.
Его офис, если можно было так это место за городом обозначить, представлял собой отдельное здание близ лесопилки, построенное из каких-то странных деревянных щитов, возвышающихся среди грязи и деревянных обломков. Охраны на входе не было и искать босса мне приходилось, буквально дёргая все ручки дверей подряд.
Кабинет в центре второго этажа был распахнут, оттуда звучали раскатистые басовые песнопения, воспроизводимые патефоном.
— Тук-тук, — произнёс я и заглянул в большой и некогда со вкусом обставленный кабинет.
У стены стояло в полный рост чучело медведя, стоящего на задних ногах. Сейчас на лапу медведя была небрежно повешена широкополая шляпа, а его шкура была припорошена древесной желтой пылью.
