— А как тебе документы по учреждению общества оформляли, реестр акционеров?
— Не знаю, чего пристал, вай вай! Записали со слов, я платил, они писали. Давай ты тоже так, но только деньги — потом.
— Мне понадобится от тебя нотариальная доверенность, а нотариусы так не работают. Ладно, я придумаю что-нибудь.
Я вытер лицо ладонями и на пару секунд задумался. Моя чашка стояла нетронутой, мало ли что мог плеснуть умелец-отравитель, но вне зоны видимости кагана, чтобы не обижать его гостеприимство.
— Итак, — подбил итог я, — договор, пожалуйста, подписывай, забирай свой экземпляр, клади в папочку.
В понедельник жду тебя у нотариуса.
— Э, мне нельзя в город, вдруг меня арестуют. Я, конечно, никого и ничего не боюсь, но… Пусть нотариус приедет ко мне в ставку, я его чаем напою.
— Опять же, нотариусы так не работают. Оставь свою орду за городом, тебя никто не узнает, панику не поднимет. Адрес нотариуса напишу, это на краю города. Оденься неприметно. Я зарезервирую нам время чтобы не торчать в общей очереди. Спасибо за чай, мне пора.
Да, вот ещё что, нужно фотография.
— Моя? Повесишь большой портрет у себя дома? Уважаю.
— Да, твоя. Есть.
— Ну, мало осталось. Я их иногда подчинённым дарю, по праздникам, но для тебя не жалко.
Он достал жуткого качестве чёрно-белое фото примерно двадцать на тридцать сантиметров, то есть такое, которое в паспорт не вклеишь ни при каком желании.
Я непроизвольно крякнул. Фото было портретным, крупным, «ан фас», его портила только кривая сабля, которую он показывал в направлении камеры.
— А поменьше размером нет? Даже можно в групповом?
— У мамы есть, детские.
— Ладно, беру такую. К нотариусу приезжай с деньгами на мероприятия, одиннадцать с половиной тысяч.
— Денег нет, барон, прости. Совсем нет.
— Не будет денег, не будет фабрики. До понедельника.
Глава 21
— Что-то вы ко мне зачастили, господин адвокат! — Канцлер сидел на крошечном заднем дворике своей лавки, за столь же крошечным столиком, почти полностью занятым закопчённой керамической кастрюлькой, откуда периодически подливал себе какой-то субстанции в крошечную мисочку и съедал за несколько взмахов ложки, только лишь затем, чтобы вздохнуть и снова эту мисочку наполнить.
"
"Зрелище того, как он ест — обладало какой-то забавной притягательностью.
Я присел рядом на раскладном стуле и не мешал человеку вкушать свой поздний завтрак или ранний обед.
Только когда он поел и убрал посуду в небольшую уличную мойку, где тщательно вымыл руки, я озвучил ему свой новый заказ.
