Я, конечно, принял пиалу теплого и специфического по запаху напитка и даже пригубил, но продолжал молчать, ожидая, когда вредный мужик доберётся до сути.
После молчания, а в процессе он ещё и иногда театрально сопел, недовольно глядя на меня, наконец, хозяин шатра разродился мыслью.
— К кагану приходят в гости с дарами.
— К барону тоже, — возразил я, — и я не в гостях. Кабыр Онаакович слёзно просил прийти и помочь тебе.
И не надо на меня так смотреть, я не золотая сторублёвая монета чтобы всем нравится, а адвокат. Когда ты расскажешь, зачем звал?
— Не вежливый ты, Аркадиец.
— С этим не поспорю. И всё же?
— Ну хорошо. Я с русскими не первый раз дело имею. Договорился с одним вашим, Густавом Кремером…
— Он не русский.
— Что?
— Говорю, Кремер это фамилия, которую носят евреи, поляки и немцы, но не русские.
— А какая разница? Шайтан вас белых разберёт.
— Глубокий анализ. И что, Кремер тебя кинул?
— Никто! Никто не может меня кинуть, Аркадиец!
— Рад за тебя. Я тогда пошёл, раз у тебя всё хорошо? Спасибо за кумыс. Кстати, у него истёк срок годности, допивать не советую.
Сделал вид, что встаю.
— Постой, постой, ты же ещё не дослушал!
— Ну жги, твоё каганское величество, что там у вас произошло?
— Я обменял золото и ценности на рубли и вложил деньги в завод.
Мой адвокат, мистер О?Брайан, тоже русский…
— Англичанин, а если точнее, то ирландец или шотландец.
— Да какая разница. Русский! Так вот, этот русский оформил мне пятьдесят процентов акций предприятия «Юба и компания инкорпорейтед», но при этом директором моим высочайшим соизволением был назначен Кремер.
— Остальные проценты у Кремера?
— Кто? Да. Нет. Сорок пять у Густава Кремера и пять процентов у мистера О?Брайана.
— Понял. Дальше. Кремер тебя кинул?
— Никто не…
— Знаю-знаю, не может тебя кинуть. И?
— Уже три года у предприятия нет прибыли.
Какие мы умные, хоть с виду жаба конная, — подумал я. Знает, что такое проценты, прибыль, предприятия, распределение процентов помнит по памяти. А он хоть и эгоистичный самодур, но не дебил.
