— Что вы себе позволяете, молодой человек! — всё же поднялся на ноги искренне возмущенный Хвостов, который, кажется, до конца не осознал смену обстановки вокруг.
Я убрал клинок обратно в чехол, коротко размахнулся и без затей врезал ему кулаком по рыхлому животу. Раздался булькающий звук.
— За то, что назвал моего человека скотиной узкоплёночной!
Хвостов дёрнулся, чуть развернулся и уже через секунду я ударил его кулаком в правую бровь, — а это за то, что назвал его китайским ублюдком.
Он снова дёрнулся, но на ногах устоял.
— А это за «чтобы вы все сдохли, говноеды узкоглазый, убирайся вон», — я ударил его между ног отчего он согнулся и издал протяжный, на высокой ноте — писк и осел в листву.
Дав ему полминуты «прийти в себя», а заодно выветрить остатки самоуверенности, я достал пистолет.
— Встать! — Хвостов оставался во всё той же сгорбленной позе.
Бах!
Выстрел из пистолета в уютной тишине оказался пугающе громким.
Хвостов выпрямился и часто-часто задышал. Теперь его маленькие глазки беспокойно бегали по стволу дерева, по листве, полутьме леса.
Кажется, сейчас он стал понимать, что очутился на Изнанке.
— Начнем с чего? Я Филинов, барон адвокат Филинов, знаешь меня такого?
— Не-нет, ваше благородие, — он как загипнотизированный смотрел на пистолет. — Но смею заметить, что похищение и угрозы должностному лицу императорским железных дорого это пре…
— Заткнись, — буркнул я беззлобно. — Не перебивай. Ты уже и так лишнего наговорил, не усугубляй.
Выдержав паузу, я собрался с мыслями и заговорил.
Всё это время представитель железных дорог стоял по стройке смирно.
— Так вот, в былые времена, я бы накатал жалобу в антимонопольный комитет, в столицу, твоего начальству чтобы тебя с поста сняли, в суд бы тебя потащил за уклонение от заключения договора, повесил бы на вас судебные расходы… Короче сейчас у меня на все эти танцы нет ни времени, ни настроения…
Я практику проходил у адвоката Безрукавникова. Был случай, однажды, ему судья во время заседания и говорит, мол, Евгений Митрофанович, а вы, я погляжу, криминальный адвокат.
А он в ответ, ну а хуле, двадцать пять лет в мили… в смысле в полиции, а потом ещё два года в тюрьме. Станешь тут криминальным. Большой матерщинник был, царство ему небесное…"
"— Так вот, это я к чему? — я шагнул в упор к Хвостову и припёр горячий ствол к его животу. — Я тоже, знаешь ли, слегка криминальный. Обстоятельства такие. И в то же время мне нужен договор с железными дорогами.
