Адвокат вольного города 5 (СИ)

— А сколько надо, — я понизил голос до еле слышимого, — чтоб не арестовывали?

— У нас так дела не делаются, — категорически решительно буркнул Лазаре, нахмурился и написал на бумажке какие-то закорючки, показал мне.

На бумажке было написано 1200.

Я отрицательно покачал головой, взял карандаш и написал 150.

— Что? Чтоооо!? В десять, считай, раз уменьшил! Крыыы… Эхе. По документам, я имею в виду. Я следователь прокуратуры! Вы что такое пи…. Спрашиваете! Да я эту Вашу бухгалтершу завтра же закрою, как зебру в клетке в челябинском зоопарке.

— Да Вы не посмеете, Пётр Петрович!

— Ещё как посмею, Ваше благородие. Уголовное дело, факты налицо, обыск проведём. Сто пятьдесят… Я хотел сказать, — он оглянулся на стену и зло оскалился. — Я буду действовать по закону и жёстко. Если только к вечеру…

Он многозначительно ткнул рукой с дымящейся сигаретой в бумажку, потом взял её, закинул в пепельницу, которая вальяжно стояла прямо поверх кипы бумаг, щёлкнул зажигалкой и сжёг кусочек бумаги с нашими каракулями.

— Я всё сказал. Ультиматум! Знаете такое слово, Ваше благородие?

— Ну, вот, — уже значительно более спокойно продолжил он, — Ультиматум Вам. Или она будет сидеть, пока не передумает, но цифра… Я хочу сказать, тяжесть обвинения, она только возрастёт. Думайте до вечера. Утром уже поздно будет. Лобова Ваша даже до заводоуправления не доедет. Так и знайте.

Я встал, но кабинет пока ещё не покинул, продолжая общение стоя.

— Мы подумаем, но Ваши требования… по документам, само собой, они какие-то запредельно большие.

— А Вы хотели двумя бумажками отделаться? Там восемьдесят тысяч неуплаченных налогов. А что будет, когда мы кубышку Вашей Лобовой потрясём? Не окажется, что деньги тех каторжников она себе прихватила? Они же слишком тупые для уклонения от уплаты налогов были. А она — нет. До вечера! Принесёте затребованное после закрытия. Или хуже будет.

— Мы Вас не боимся, Петр Петрович. Да может, Вы и не успеете.

— Прокуратура работает быстро, — нахмурился он. — И законно! До свиданья, прошу покинуть кабинет.

С чистым сердцем, то есть как человек, который сделал пакость, я покидал коридоры прокуратуры. Дверь моего Ангелочка была заперта, так что меня тут ничего не держало.

Сев в машину, я решил на завод не возвращаться, тем более, там Мин, она учует от меня запах (у неё нюх, как у волка) и опять будет сношать мне мозги своими сексуальными домогательствами.

Направился к своему офису, чтобы оставить в сейфе документы по фирме «Грюнк».