Не отрываясь от работы, он по-свойски кивнул мне, предложив присесть на стуле у стойки.
Что и говорить, участие в обысках повысили градус доверия со стороны китайской диаспоры, мне улыбались незнакомые девушки (а вот это вообще очень радовало), мне делали скидки и приветливо махали торговцы, дворники, подсобники и даже вечно угрюмые грузчики.
Китайцы жили изолированно. Одной из причин, почему я предложил Триаде легализацию их макров через добычу была в том, что местная регистрационная палата не зарегистрировала бы на них ни одной фирмы, им не продали бы карьер и буквально ущемляли, где только можно в юридическом плане.
Даже пойти посудиться по этому поводу они не могли, потому что юристы (кроме меня, разумеется) с ними тоже дел не имели.
В местной конституции не было прописано про равенство граждан и запрет дискриминации, по той банальной причине, что у города Кустовой и его республики не было как таковой конституции. Кое-какие законы были, люди были, земли тоже, а вот конституции — нет. И никого, кроме, быть может, меня, это не волновало.
Наверное потому, мать их, что у Российской империи её тоже не было и она отлично себя чувствовала. Если подумать, в моём мире у Британии и ряда стран попроще тоже отродясь не было конституции и престарелому королю было на это глубоко начхать.
Взяв со стойки черновик, принялся рисовать, пока ожидал кузнеца — эскиз своего заказа.
— И что это будет за штука? — поинтересовался улыбчивый мастер металла.
— Нужны две единицы. Можно использовать самый плохой металл.
— Подпорка для дверей? Нет? Подставка для книг? Груз для тушения утки? Пробовал утку у нас в ресторане?
— Это называется гантели, такое немецкое слово и изобретение, наверное, тоже их, — я попробовал показать жестом процесс раскачки бицепса. — Берётся в руку вот так и можно качать мышцы руки.
— Чего качать?
— Ну чтобы сила была.
— Молодой, глупый. Чтобы сила была, нужно женьшень пить.
* * *Шаман отказался сесть — стоял в полный рост, основательно и скрупулёзно рассматривая скупой интерьер моего офиса.
Взгляд и тщательность, как у сканера. Ещё и неосознанно стал так, чтобы держать в поле зрения вход, окно-витрину и меня, а за спиной у него глухая стена. Вот что значит военный опыт, мать его. Одно слово — ветеран. А в бандиты подался, потому что у самурая путь только «за сёгуна» или, соответственно, «против власти сёгуната».
— Аркадий, может, обрисуете проблему?
— Простите, задумался. Спасибо что пришли, товарищ Шаман.
