Он достал и с грохотом высыпал на прилавок дюжину единиц клинкового оружия самого паскудного качества, в массе своей заляпанного грязь и кровью, тупых и истертых. Надо думать, что все хорошие образцы он сбыл оружейникам, остался только некондиционный хлам.
— Показывай, голубчик, какой есть доспех, кольчуги, многослойные кожаные куртки.
— Вам зачем? На грабителя вроде не похож? Аль из благородных бандитов?
— Я не разбойник, мне чтобы на Изнанку ходить и зверь не подрал.
— Все вы так говорите… Ладно, моё дело торговое.
Но если спросят, донесу.
Вздохнул. Какого-то ограничения на обращение оружия и снаряжения, если, конечно, оно не качестве имперской армии и использует «закрытые технологические решения», не существовало, так что это он жути нагоняет. Да и доспехом это было назвать сложно.
Глава 22
— Гражданин торговец, а почему у тебя эта стёганка воняет как будто ты её сюда вез на спине самого вонючего в мире козла долгим-долгим путём с берегов Индийского океана? — высказал свои соображения о специфике товара я.
— Ничего вы не понимаете, гражданин хороший, это запах степей!
— Они умерли, твои степи?
— Гордые степняки носили эту одежду не снимая.
— Да ладно, их бы за пару вёрст вычислили бы по аромату.
— А они быстро скачут, не успеваешь сообразить.
— Хитрые… Ладно, беру эту телогрейку с пришитой намертво кольчугой на сыромятной коже."
"— Шлем? Вы посмотрите какое шлем! Вам очень идёт, я сам такой же ношу, но он сейчас дома.
Скептически посмотрел на шлем из нескольких слоёв шкур, скрепленных при помощи многолетнего слоя грязи, степной пыли и пота наездника.
— Нет, мне доктор не велел, а то облысею. Вот эту саблю беру.
— Лучшая в мире сталь!
— Что ты заливаешь! Сырое железо, кованное в приямке на печи, которую топили кизяками. Смотри.
Я ударил одной саблей о другую и на обоих закономерно остались щербины.
— Эй, не надо портить мой товар!
— Товар твой фуфло. За саблю с ножнами сорок, за вонючий кафтан и кожаные штаны ещё сорок.
— Это тончайшая работа восточных мастеров!
— Степняки делали их из подручных материалов, опившись своего кумыса и чтобы скоротать время.
И это не одежда элитного кхана, а накидка от рядового шального кочевника. Восемьдесят за всё.
— Помилуйте, добрый господин, это стоит как минимум двести пятьдесят! И это ещё из уважения к вашему титулу. Не лишайте куска хлеба моих детей!
— Что ты буровишь? Нет у тебя детей, по крайней мере таких чтобы ты о них знал. Я не торгуюсь. Восемьдесят.
