И что это за перстень на пальце?"
"А перстень-то уж очень непрост. На нём невероятно детально и качественно изображён филин… И ещё я чувствую то ли с этим перстнем, то ли с этим филином — особую связь. Я бы даже назвал эту связь мистической, вот только в мистику я не верю.
— Аркаша, ты как себя чувствуешь? Можешь идти? Лучше бы нам поскорее уйти отсюда. Это очень скверный район.
Райончик этот действительно достаточно депрессивный и даже немножко давящий на психику. Улицы тут грязные, люди ходят мрачные и злые.
Двое прохожих — маргинального вида молодых парня, шли походкой «руки в брюки», смотрели по сторонам с прищуром, исподлобья и с отравленной, злобно-насмешливой улыбкой. Грубая скамейка, на которой мы сидим, посажена на два вкопанных в землю пенька и, по всей видимости, является единственным украшением района.
— Сейчас, Филипп… сейчас уже пойдём… дай мне ещё пару минут в себя прийти.
Филипп страдальчески сморщился, но промолчал. Зато не промолчали два гопника.
— Я чё-то не понял, Сеня! — обратился один к другому.
— А чё это два наглых студента присели на нашу скамейку? Мы им разве разрешали?
— Не разрешали! — ответил второй.
Они угрожающе нависли над нами с Филиппом.
— Так. А ну-ка быстро занесли по пятёре, пока я не осерчал!
— Мы же на минуту всего присели, — попытался оправдаться перепуганный кузен.
— А… не, ну если всего на минуту… тогда другое дело, — гопник сделал вид, будто ответ Филиппа всё прояснил, но тут же опять обратился к корешу, — Сеня, а скока мы берём за посидеть одну минуту на нашей скамейке?
— По пятёре, — радостно и придурковато ответил второй гопник.
— С вас всё равно по пятёре, господа студенты.
В этот миг мой перстень будто бы пробудился, среагировав на опасность. Моя связь с ним резко усилилась: Иллюзия! — глаз филина пронзительно уставился в мой зрачок. На долю секунды мне показалось, что я маленький мальчик, стою в неестественно тихом лесу перед тёмным деревом, на высоте трех метров на ветке сидит здоровенный филин и с очень большим сомнением смотрит на меня сверху вниз.
Дальше я действовал по наитию. Я откуда-то знал, что могу заставить этих гопников видеть то, чего нет, что могу подсунуть им морок, который обманет их восприятие.
Я создал своего двойника, как бы в испуге неподвижно сидящего на скамейке, а сам выскользнул из их поля зрения. Гопники вроде бы ничего не заметили. Они по-прежнему видят меня на том же месте.
