Ночью прокуратура арестовала самого Хомякова Василия Фомича, начальника фискальной службы республики!
— Чего это прокурорские такие смелые? — я не разбирался в особенностях местных элит, но решил поддержать разговор.
— Мужики из полиции шепнули, что в степях под Троицком имперские пограничники арестовали партию китайской контрабанды, которую перевозили цыгане. Цыган тех прижали, они показали, что их покрывал лично Хомяков, вот наша прокуратура его и сцапала. Сейчас состоится суд, ему будет предъявлено обвинение.
Фигура он видная, дружил со многими купцами, поддерживал торговлю, вот купцы и волнуются. А ты чего?
— Я же адвокат.
— Не знал. По его делу?
— Нет, по совсем другому, конечно. Про всю эту историю впервые слышу. Сам как считаешь, взяточник Хомяков?
— А кто тут честный, да копейки не стащит? Но это меня не касается.
— Да я просто так спросил. Пропустят меня, Григорий?
— Конечно.
Раз уж я оказался возле местных важных событий, то, показав на входе удостоверение, протолкался по коридорам в направлении большого светлого зала, где будут слушать дело по крупному чиновнику.
"
"Мне, как юристу, эта история показалась подозрительной. Зачем китайцы пользуются цыганами как перевозчиками? Ну это ладно, кто там знает их схему логистики? Но чтобы рядовые исполнители знали в лицо «крышу», ни за что не поверю. Однако, казак сказал так и, судя по обрывкам фраз в зале, остальные считали совершенно так же.
— Аркадий, — передо мной возникла Ангелина, облаченная в служебный мундир, который не мог скрыть её великолепной фигуры.
Лицо девушки было серьёзным, а брови сердито сдвинутыми, — Что Вы здесь делаете? Пришли этого проходимца Хомякова защищать?
— Привет и доброе тебе утро. Нет, конечно, я его не знаю, и никто меня на это дело не нанимал.
— А что ты тут тогда делаешь?
— Честно говоря, знакомлюсь с правосудием, с судьями, порядками. А тут такое дело громкое. Можно воочию на целого начальника фискальной службы посмотреть.
— С сегодняшнего дня он отстранён.
К нам подошёл и неискренне улыбнулся Бакланов.
Ну конечно, прокурорские пришли на суд «всем колхозом».
— О! Аркадий Ефимович, кто бы мог подумать… Кхе. Рад видеть вас в добром здравии… А это… Не скажете, Вы не видели Никитку?
— Кого? — искренне не понял я.
— Ну как же, мой приятель, мы с ним вместе… у торгового суда… здоровый такой, крупный.
— Вы нас не знакомили, — нахмурился я, — с чего бы мне его видеть? Вон какая толпа, посмотрите сами, может он там, где-то бродит.
