План действий команды был прост. Разделиться на две крупные группы. Одни отправляются сообщить судьям о жертвах в городе. Другие — идут расспрашивать покупателей магазина.
Не удивительно, что в «безопасную» группу информирования попала я, отправиться предстояло в полицейский участок, куда час назад ушла судебная комиссия Олимпиады в полном составе.
В нашу часть попали Родди и Кай, а также взятый на заметку капитанского недовольства за «желтые шалости» Бинго. Скорее всего Итан, сам отправившийся на расследование и расспросы по цилиндрам, рассудил, что никто мне не обеспечит большей безопасности, чем друзья.
Шани он попросил не выходить из гостиницы и обещал серьезно поговорить с ней вечером. Девушка постоянно облизывала губы, прятала глаза, но испуганной не выглядела. Кто-то посильнее чем Итан мог прикрыть ее тылы, и я догадывалась кто. Мне не нравилась ее реакция. Что-то не то…
Участок оказался настоящим муравейником. По коридорам сновали бравые полицейские в наглаженных кителях.
Пара молодых служак, не взирая на окружавших меня парней, ухитрялись многозначительно подмигивать, пробегая мимо.
— Уважаемый, будьте добры, где мы могли бы найти судей Олимпиады Тайн? Нам сообщили, что они проследовали сюда, — поймал Родди одного такого прыткого молодого человека.
— Дед-то? Рекомендую спросить секретаря главы полиции. Примерно там наши видели Деда.
Ответвление с кабинетом шефа полиции оказалось набитым многочисленными деловитыми служками, бегущими с ворохами бумаг.
На стульях сидели скучающие просители. Когда мы зашли и спросили про судей, эти несчастные, явно проводящие здесь часы и дни в ожидании, взглянули на нас в высшей степени негодующе."
"— Ваши судьи, — подскочил к нам невысокий юркий старичок, тряся какими-то листами, заполненными цифрами, — задерживают важнейший отчет для мэра города. Важнейший! Это безобразие!
Родди тут же уверил его, что да, это непозволительно. Он абсолютно понимает и сочувствует. И тут же спросил — куда они зашли и давно ли там.
Пока старичок рассказывал как на духу все передвижения трех олимпиадных судей, я увидела как из бокового кабинета вышел нахмуренный и посеревший за прошедшие сутки Дудль.
— Мистер Дудль! — замахала я руками и рванула к государственному следователю, нарушая привычный курс одного из местных курьеров в высокой фуражке. Он запрыгал на одной ноге, пытаясь вернуться на привычный маршрут, и что-то недовольно загудел под нос.
