"
"— Точно, шансов выиграть Олимпиаду почти нет, но зато в Хакс документы оформят, — честно выдала я самое важное.
— А, — сказал Родди, — и в наши личные дела запишут проигрыш на Олимпиаде, при этом, чую, если Мари загорелась, мы опять во что-то ввяжемся и ран нахватаем, при этом вы, как оборотни, тут же отрегенерируете, а мне — опять в лечебном корпусе валяться. Так? И вы думаете я на это пойду?!
Через пять минут, мы, весело толкаясь, шли к Итану записывать Родди.
Держись, Олимпцца…
Глава 2
Look before you leap[4]
Минут через пятнадцать мы подъедем к Хаксу, настроение было приподнятым, но немного тревожным, как в предчувствии надвигающихся событий.
Юридическая школа Лоусона отправила на Олимпиаду Тайн делегацию из восьми участников конкурсной команды, а также сопровождающего нас куратора-преподавателя миссис Беридер и ее помощницу-лаборантку мисс Шаню Дабблтон. Девушку небольшого роста, пухленькую, скромно одетую, смущенную от внезапно обрушившегося на нее мужского внимания.
Присутствие мисс Шани весьма скрасило дорогу, умеют же люди легко и непринужденно создать атмосферу домашнего уюта даже в казенных вагонах государственного поезда. Она сновала туда-сюда с салфеточками, пирожками, успевала всем ответить и всем помочь.
Как выяснилось, девушка была троюродной племянницей миссис Беридер и совмещала работу с функциями личной помощницы, вследствие пожилого возраста нашей преподавательницы по психологии. Одно появление пухленькой Шани на перроне при отправлении поезда вызвало оживление в рядах мужской части команды и рождение напряженного неудовольствия на лице достопочтимой миссис Беридер.
— Внимание! Вы едете участвовать в серьезной Олимпиаде, результаты которой повлияют на вашу дальнейшую жизнь. Тому, кто вместо конкурса настроен на глупости, я лично хвосты пооткручиваю. Всем ясно?
Выполнить ее пожелание парням будет явно непросто, потому что мисс Шани оказалась болтушкой и непоседой. Она то присаживалась за ужином к Брайану, здоровенному медведю-оборотню, и просила разрешение потрогать его бицепсы.
А потом так восхищенно и томно вздыхала, что даже наш медведь пару раз улыбнулся.
Ахала, когда увидела у Рапиры за поясом кинжал в ножнах, а потом замирающим голосом спросила волка «Можно потрогать орудие?». И он с хохотком разрешал ей трогать «Любое из его орудий», вызывая смущенный румянец и растерянность на ее простеньком личике.
Особенно ей была любопытна я.
