Адвокатская этика (СИ)

Что же такого я сказал, отчего судья сначала взъерепенился, а после смягчился?

Я намекнул на пересмотр статьи, по которой Ольге выдвинуто обвинение.

Это наш единственный шанс. Если действия Оли признают не как превышение пределов самообороны, а как необходимую оборону, она будет оправдана.

Я верил, что и без меня Трифонов всё правильно бы понял и не увидел бы в поступке Оли преступления. Верил в его справедливость и смелость в принятии непростых решений.

Но уповать только на веру не мог, я должен был подстраховать свою любимую женщину.

Я должен её вытащить и больше никогда, никуда не отпускать.

Все поднялись, приветствуя судью. Меня, как опасную зверушку, изолировали в прозрачный бокс.

Все смотрели на меня: кто-то с жалостью и состраданием, чьи-то взгляды были полны равнодушия.

Было очень душно. Или мне так казалось. Накануне сдали нервы, и сейчас я больше походила на овощ, нежели на живого человека. Я так сильно устала, что не было сил даже стоять.

— Слушается дело.

Я столько раз слышала все эти вступительные речи, что знала наизусть каждое его следующее слово. Данилов уверил, что судья подробно изучил дело, так же ознакомился со старым делом о нападении на меня, принял во внимания показания Андрея, ознакомился с заявлением в полицию, которое писала Лиза Антипова. Он изучил всё. Но…

Оправдательная система - это общая боль мировой судебной практики. Дела, связанные с самообороной, — одни из самых сложных и резонансных, далеко не каждый адвокат возьмётся защищать такого клиента.

Мне было сложно смотреть в зал, но я взглянула и где-то в глубине увидела Андрея. Как сильно я хотела его увидеть, пока находилась в камере. Я не просто по нему скучала, без него я медленно умирала. Никогда ни в ком так не нуждалась...

Мы встретились взглядами, но от этого стало только хуже.

Судья закончил вступительную речь и передал слово сторонам защиты и обвинения.

То, что дальше озвучивалось, ничего нового в себе не несло. Мы столько раз с Пашей проговаривали предположительные вопросы, мои ответы, что сейчас это напоминало хорошо отрепетированный спектакль. Вот только люди в нём не актеры, и наказания самые что ни на есть настоящие и суровые.

Меня опросили, следом пригласили Надю.