Адвокатская этика (СИ)

Я не собираюсь брать тебя силой, и подачки мне от тебя не нужны. Лечь со мной в кровать, раздвинуть ноги и закрыть глаза в надежде, чтобы всё это быстрее закончилось, - этот вариант не для меня.

Я потеряла дар речи. Мерзость! Наглость! Какое же он чудовище!

Как же глупо было надеяться, что Гордин другой, что он нормальный, не-е-ет... как был самовлюблённым циником, так им и остался.

— Ты даже представить не можешь, как сильно я хочу тебя, - перешёл на пугающий шёпот.

Но почему-то от этого шёпота по спине пробежались мурашки.

— Это сейчас был комплимент? - спросила злорадно.

— Увы, по-другому комплименты я делать не умею. И другим быть не могу. Я не ласковый, ручной котёнок. Я - тот, кто я есть.

— Ты - животное, Гордин! - выпалила я.

Он хищно, по-звериному жадно оскалился.

— Называй, как хочешь. Но я в любом случае заполучу тебя. Не сейчас, позже. Тогда, когда ты сама устанешь брыкаться.

— Ты этого не дождёшься! - возразила решительно.

— Дождусь. Вот увидишь. Сама знаешь, я всегда иду до конца.

В дверь постучали, мы одновременно отошли друг от друга.

— Ольга Викторовна, - побеспокоила Надя. - Три часа. К вам пришли.

— Да, Надежда, спасибо, - часто задышав, сказала я и бросила презрительный взгляд на Андрея. -

Пригласи, пожалуйста, клиентку.

Гордин молча забрал свои вещи, отошёл к двери, пропуская посетительницу в кабинет.

Обернулся, застыл на мгновение, посмотрел на меня.

В его тёмных глазах сверкнула не похоть, не вожделение и не желание подчинить. В них полыхал азарт, вызов, который он мне бросил, будучи уверен, что одержит сразу две победы: над

Антиповым и надо мной.

Он ушёл. Я перевела взгляд на клиентку.

— Надя! - позвала я помощницу. Та выбежала ко мне из приёмной. - Сделай, пожалуйста, два чая.

Я любезно улыбнулась клиентке, раскрыла ежедневник и готовилась приступить к работе. Но что-то меня заставило помедлить. И передумать.

— Хотя нет, подожди, - вернула Надежду. - Сделай мне кофе. Чёрный. Горький. Без молока и без сахара.

Быстро спустился по лестнице, не стал ждать лифта. Вертел ключи от машины на пальце, улыбался.

Ну, Ярцева! Ну, зараза! Гордая, строгая, вся из себя независимая, непобедимая.

Посмотрим-посмотрим, насколько же ты непобедима.

Ранимая ты. Это я понял по взгляду, когда озвучил своё решение. Сначала острая боль от надуманности, а следом - вспышка. Короткая, с долей надежды и скупой благодарности.

Так ведут себя ранимые женщины, которые прячут свою боль глубоко в душе.